Взысканий у Светки не было, и она подумывала о том, чтобы «откинуться» до срока, хотя у «правильных» девочек это считалось западло: надо отбывать срок «звонком» – сколько написали в приговоре, столько и отсидеть, чтобы не зависеть от ментов и не заискивать перед ними. Обе понимали: если Зойка останется одна, без поддержки, ей придется плохо.
– Ништяк, продержусь, – бодрилась она. – Возьму вилку и воткну какой-нибудь падле в ливер!
– И по новой раскрутишься...
– Ну в руку воткну, пусть в ДИЗО подержат... Пересижу.
– Обе подавленно замолчали.
Снаружи, за полотняными стенами «семейного шатра» громко рассказывала историю своей жизни Маркиза.
– Я на суду была как картинка... Накрасилась, в камере мне лучшие вещи дали... Как спустят в перерыве в «козлятник», сержант из конвоя чуть на меня не кончает! «Дай, – говорит, – хоть на пол шишки вставлю, я тебе тут же побег устрою!» А я ему отвечаю: «Ты лучше, козел, своим солдатикам повставляй на полную!»
Все понимали, что Маркиза нагло врет. Поссоришься с конвоем, и дело – труба.
Не выведут тебя в туалет, обоссышься, и никакие «лучшие платья» не нужны. Да и другие рычаги у них есть, чтобы небо с овчинку сделать. Поставят, к примеру, автозак на солнце и продержат тебя в нем лишний час... Или на морозе... Или сигареты отберут. А тут наоборот – соснешь пару-тройку раз, пачка в кармане, кури сколько хочешь...
Солдаты голодные, до мохнатки злые и своего добиваются где угодно: в автозаке, пока в суд везут, и то норовят отросток через решетку просунуть, а уж на этапе в вагонзаке.
.. Зато уж потом, когда в зону попали, про бабью радость можно забыть. Здесь и начальник – женщина, и заместители, и начальники отрядов, и воспитатели – словом, весь персонал. Только коблы с татуировками и деревянными елдаками... Деревяшка – она и есть деревяшка, под нее только «шкуры» попадают. В «семьях» любовно шьют маленькие мешочки, наталкивают их горячей кашей – и пошло дело! Только каша не всякая годится – гречневая или лучше перловая, они форму держат. А пшенка или манка.
.. От них никакой пользы!
– Я за что его убила? – продолжала распространяться Кислова. – За измену. Он за моей спиной с одной шалашовкой спутался. Я и не выдержала...
Это тоже была ложь. Она толкнула фуфло, будто знакомые ребята могут задешево пригнать из Германии хорошую машину. Приятель принес деньги, положил пакет на стол, а Маркиза протягивает ему шампунь: вымой голову, волосы грязные... Он и пошел мыть. Думал, наверное, что после этого она ему даст.
