По установившейся традиции «правильные пары» не занимались сексом прилюдно: с верхней кровати спускались простыни и заправлялись под матрац нижней, образовывая шатер, с трех сторон закрывающий происходящее. С четвертой стороны находилась стена. Так создавалась иллюзия уединенности. «Влюблешки» обычно не делились на «ковырялок» и «давалок», почти все были «взаимщицами», поочередно выполняя то мужскую, то женскую роль. На жаргоне это называлось «синтетика».
Шатер из простыней не обладал звукоизоляцией.
Горячие девчонки кричали, визжали и плакали за непрочными полотняными стеночками, сотрясая двухъярусную шконку так, что весь отряд мог на слух воспринимать подробности процесса их соития. «Страдалки» отчаянно завидывали и, забравшись под одеяло, занимались мастурбацией. Но правила приличия при этом не нарушались.
На виду использовали только «шкур». «Олег Иванович» раздевалась догола, обнажая криво вытатуированный внизу живота мужской половой орган, явно преувеличенных размеров, и вразвалку направлялась в «шкурный» куток, держа в руке деревянного двойника своей татуировки.
Добычей кобла и отрядных «ковырялок» становились «машки» или «чушки», «задрочками», понятное дело, брезговали. На очередную жертву «Олег Иванович» набрасывалась как зверь: рычала, стонала, кричала, остервенело молотя деревянным пестиком в живой ступе, которая зачастую не выдерживала такого обращения и заливалась кровью.
"
"Маркиза бесстыдно расставлялась на своей кровати, а одна или сразу две «шкурки» вылизывали ей чувствительные места. Ее это особенно не заводило, она только улыбалась презрительной улыбкой и, казалось, ловила кайф не от ощущений, а от унижения «чушек». Кстати, несмотря на влюбленность многих «правильных» девчонок, постоянной «половинки» у нее не было.
А Светка и Зойка не отличались особым темпераментом, поэтому никаких африканских страстей в их «семейном» шатре не разыгрывалось.
Иногда для порядка лазали пальцами друг в друга, но постепенно перестали делать и это. Имитировать семейную жизнь, впрочем, было необходимо, поэтому они регулярно занавешивались и лежали голыми, вяло раскачивая шконку и перешептываясь «за жизнь».
Светка отбывала трешник, год она уже разменяла. Зойке предстояло размотать два года. В принципе они могли освободиться одновременно по сроку, если не уходить на УДО.
