Он не хочет делиться своим дерьмом. Все, что мы собрали воедино, основано на информации переданной по принципу «испорченный телефон» и непродуманных слухах. Некоторые говорят, что он создает и тестирует новое оружие на сибирской военной базе. Другие говорят, что он работает наёмным убийцей на Палермский наряд. Все, что мы знаем наверняка — это то, что в последнее воскресенье каждого месяца он будет появляться в любой точке мира, куда бы вы его не попросили.
Расправив плечи и хрустнув шеей, Раф поворачивается ко мне.
— Что ты на самом деле здесь делаешь, брат? — когда я открываю рот, он наносит мне сокрушительный удар по плечу. — И не лги мне, блять. Я не Данте.
Я рычу на его удар, и ему повезло, что я не отсоединил его челюсть от остальной части черепа за этот дешёвый приём. Вместо этого я делаю несколько шагов по проходу, а затем оборачиваюсь, чтобы снова посмотреть. Я практически вижу, как наш отец стоит, ударяя кулаком по алтарю, его голос гремит по всему нефу.
Если бы он действительно был там и у меня был пистолет, я бы всадил пулю ему между глаз, точно так же, как я сделал с Максом несколькими часами ранее.
— Брат?
Мой взгляд снова падает на Рафа.
— Я не буду тебе лгать.
Я просто не скажу тебе правды.
— Я знаю.
— Так что я вообще ничего не скажу.
Я чувствую, как его взгляд обжигает меня между лопаток, пока шагаю к двери. Как раз перед тем, как выйти на пронизывающий ветер, я останавливаюсь и оборачиваюсь.
Он всё ещё стоит перед алтарем, скрестив руки на груди.
— Папа не был тем героем, каким ты его считал, — тихо говорю я.
Он молчит, его челюсть тверда, как сталь.
— А мама?
Я поднимаю воротник, засовываю руки в карманы и готовлюсь к осеннему холоду.
— Мама была, блять, святой, и никогда не забывай об этом.
Глава девятая
Сегодня вечер вторника, и я практически ползаю по стенам особняка Висконти. Каждая тайна и грех, совершенные внутри них, включая мой собственный, ослабляют их основы, приближая их на шаг к тому, чтобы обрушиться на меня сверху.
Я ужасно волнуюсь. Не ела с воскресного обеда. Я всё ещё чувствую вкус крови Макса в уголках своих губ, всё ещё вижу его безжизненную фигуру, навалившуюся на столовую посуду. Но оказывается, я ещё более эгоистична, чем думала, потому что смерть Макса — это то, о чем я беспокоюсь меньше всего.
Анджело владеет Анонимными грешниками.
