— Печенье с предсказанием, — слабо говорит Раф, грустная улыбка растягивает его губы. — Почему я не додумался до этого?
Мама верила в судьбу так же сильно, как в Бога. Но в то время как она была довольна тем, что никогда не видела и не слышала большого человека в небе, она постоянно искала доказательства того, что судьба существует. Она искала их повсюду. Гадание на таро за пять долларов у цыганок на ярмарке, маленький брелок с бильярдным шаром с номером 8, прикрепленный к ключам от дома.
И чертово печенье с предсказаниями.
Мама жила ими, каждый вечер после ужина она открывала одно, аккуратно разворачивая маленькую полоску бумаги, словно это был ценный артефакт. Она находила смысл в любом туманном пророчестве, которое оно содержало, а затем работала над тем, чтобы подстроить и изменить свою жизнь в соответствии с ним.
И именно печенье с предсказанием в своё время привело её из Нью-Йорка в Дьявольскую Яму, штат Вашингтон.
Ищите надежду там, где воздух солёный, а скалы крутые.
Она любила этот грёбанный город, потому что думала, что это её судьба — начать здесь жизнь.
Интересно, сгорбившись в цыганской повозке или трясясь над своим бильярдным шаром с восьмёркой, она когда-нибудь понимала, что этот город станет смертью и для неё.
Следующим опускают моего отца. На его гроб накинута пурпурная вуаль, а сверху сложены его зеленые с золотом одеяния. Снова начинаются рыдания, громче, чем в случае с мамой. Я поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к морю, чувствуя, как каждая пара глаз Висконти прожигает мне спину.
Я знаю, о чём они все думают. Смерть моего отца знаменует новую эру для Коза Ностры, и она начинается с меня.
Нового Капо Дьявольской Ямы.
Когда я смотрю на рыбацкие лодки и грузовые суда, покачивающиеся на волнах внизу, я понимаю, что чувствую на себе и другие взгляды. Я поворачиваю голову направо, мой взгляд простирается через кладбище на другую сторону небольшой дороги, где на автобусной остановке толпится народ.
Моя челюсть сжимается.
Грёбаные местные жители. Одни сидят на скамейке, другие прислонились к телефонной будке, скрестив руки.
Все смотрят, как моих родителей опускают в землю, и, судя по их взглядам и яркой одежде, никто из них не пришел выразить своё почтение."
"Я встречаюсь взглядом с пожилым мужчиной. Его лицо обветренное и изможденное, как и у всех рабочих, которые всю жизнь боролись со стихией в порту внизу. На нём кирпично-красное пальто и желтый шарф, и через несколько мгновений он растягивает губы в дерьмовой ухмылке.
