Вместо этого они беспорядочно закопошились. Основная масса порублена и завалена, а остатки просто разгуливают. Причём начинают удаляться от Сорняка, все, как один. А я наоборот иду на сближение.
Сняв браслет, дезактивирую змей на всякий случай. Духи мои ликуют, они ощущают слабость другого духа.
Подойдя к уже неподвижной массе размером со взрослого кита, я без всякой брезгливости, начинаю ковырять плоть на стыке сегментов, где ощущаю некий жалобной сигнал. Вскоре вместе с чёрной жижей выходит и мерцающее чёрным зёрнышко.
"
"Только что враждебный старший дух легко принимает своего нового хозяина, впитываясь в меня через руку. Какие возможности он мне даст, ещё предстоит узнать на практике.
А пока я отступаю с видом, будто здесь вообще ни при чём.
Потому что в нашу низину с нескольких сторон эффектно врываются адепты. Которые играют своей магией, как всеми цветами радуги, добивая уже беспомощных зомбаков.
Шмальнув пару раз ледышками, первой останавливается Морозова. Быстро окидывая поле боя, где копошатся порубленные останки зомбаков, коих было особей под триста, она переводит взгляд на дохлое тело Сорняка.
А затем с ужасом смотрит на меня.
Меж разгорающихся костров, под разрядами молний, разгребая трупы вихрями, ко мне спешит вся истребительная команда. Все с шарами навыке.
— Какой большой Сорняк, — ахает Стас, прибежав первым.
— Мёртвый Сорняк, — вздыхает разочарованно Игорь, убирая взведённый для удара посох.
— Ярослав! — Кричит Ясмина. Бежит, спотыкаясь, повизгивает от тянущихся из кучи останков лап.
— Ты как⁈ С тобой всё в порядке⁈
Похоже, только ей и не всё равно. Парни тушу обходят по периметру, корни пинают сапогами.
— Надо что–нибудь на обереги наковырять, — слышу от Игоря озадаченное.
Ага, вот ушлые. Ясмина подскочила ко мне. Смотрит на мою изодранную одежду с ужасом. Взмыленная, щёки румяные, глаз не оторвать.
— Не переживай, что со мной будет? — Улыбаюсь. — Сама–то не ушиблась?
— Да тебя вон как изодрали, — окидывает меня взглядом озадаченно. — Врунишка. Подожди, у меня амулет хороший, полечу тебя.
Подходит в упор со своим амулетом, лоскуты разгребая на груди.
— Ой, как плохо всё, — воет. — Госпожа! Надо срочно…
— Да подожди ты, — прерываю её и стряхиваю жижу. — Это всего лишь шрамы. Старые шрамы.
Ощупывает, хмурится.
— Как много… — комментирует ещё.
— Всё, прекрати, — засмущался я, убирая её руки и запахиваясь кусками ткани. — Поцарапали меня в походе.
— Поцарапали? — Возмущается Ясмина. — Да там живого места нет.
