Пока я пытаюсь выбраться, за моей спиной поднимаются с треском огромные корни! Которые двигаются, как живые змеи, слишком пластично и легко входят в землю волнами, будто в рыхлый песок.
Теперь эти корни больше походят на щупальца, одна вырывается из земли впереди, преграждая путь и пытается меня схватить. Срубаю, чувствуя её твердь и понимаю, что меч с таким успехом долго не проживёт.
Жижа чёрная льётся из обрубка. А со стороны лужи начинает мощно булькать! Ха! Визг доносится мерзкий оттуда же.
Отлично! Адепты думают, я бесполезный? Ща, млять.
Развернулся и помчал по кругу на сближение. Мертвяки всё ещё пытаются меня схватить, но им мешают горы останков да надгробья. Я же скачу, как кузнечик. И вскоре срубаю второй щупалец! Визг теперь ещё сильнее. За третьим щупальцем уже погнался сам. Задрожала земля, заходили кресты ходуном. Почва местами стала трескаться, как при землетрясении, когда плиты расходятся.
Из лужи белая головешка начала подниматься! Стянутая тонкими соплями чёрной жижи, она походит сперва на спину кита, а затем вообще на гигантского осьминога.
Тварь габаритами со слона становится всё выше, стягивая свои щупальца назад.
Сопли чёрные всё тоньше, рвутся со шлепками. Тварь булькает жабрами, где рот, где глаза, нихрена не видно. Но ясно одно, оно хочет лично меня хлопнуть! Поэтому и лезет из лужи.
А нет! Оно сваливает!
Даже смешно становится. А может Сорняк почуял «Змеевик», который я активировал, отдавая почти весь свой резерв.
— Куда, сучка! А ну стоять! — Кричу на бегу, заряжая стрелу.
В следующий раз я просто лужу обстреляю, змеи там сами найдут, чем поживиться. А пока выпускаю в голову одну!
Летит родимая и входит в бело тело, как миленькая.
Зомбаки летят на меня со всех сторон, прямо в сектор обстрела прыгают с неестественной прытью. Некоторые, приземлившись, разваливаются у моих ног. Перепрыгиваю очередную кучу. И пускаю вторую стрелу! Примерно в задницу и прилетает, место, где у него соединяются все щупальца. Тварь орёт так, что уши в трубочку заворачиваются.
Но меня уже не остановить.
От лужи своей гадина отползла метров на десять, а теперь завалилась и распласталась, превратившись в улитку, которая всё ещё надеется свалить, перетягиваясь по могилам и перепаханной земле. Корни его волочатся за ним, как плети, в них нет больше сил. Вытянулись достаточно, чтоб увидеть их ответвления, где усики поменьше расходятся в паутину из жил.
В один момент уцелевшие зомбаки перестали идти за мной.
