– Бумага кончилась, мама!
- Сейчас, - быстро собрала себя в кучку и вбежала в ванную комнату, где сын, сидя на унитазе, поторопился освежить воздух, прыская освежителем практически мне в лицо.
- Это чтобы ты не нюхала, - пояснил мой джентльмен и с благодарностью принял у меня новый рулон туалетной бумаги.
Так, Литвинова, выбрасывай всех неугодных мужиков из головы и сконцентрируйся на том, которого сама родила. А Козырский пусть утрётся прямо тем полотенцем, которым был завешан его зад. Уверена, что со времен старшей школы эгоизм и самовлюбленность в нём лишь увеличились в масштабах и им почти тесно в одной квартире.
А уж когда он узнает, что я не просто разведенка, а разведенка с ребенком на руках, то ничего кроме жалости и ядовитой усмешки я от него не получу. Поэтому будем жить, как добрые соседи многоквартирного дома – словно мы не верим в существование друг друга.
- А блины будут? – спросил Ваня, устраиваясь ну высоком стуле за обеденным столом.
- Ванюш, а давай кашу сварим? А то я уже не успеваю постряпать блины.
Нам с тобой скоро выходить.
- Ладно, - выдохнул сын несколько расстроенно. – А можно хотя бы маленький кусочек хлеба с ореховой пастой съесть, пока каша варится?
- Можно, только если пообещаешь, потом съесть всю кашу.
- Обещаю, - маленькое личико озарилось довольной улыбкой.
- Тогда доставай пасту, а я пока нарежу хлеб.
Трясущейся рукой кусочек за кусочком нарезала хлеб до тех пор, пока не изрезала его весь. Было очень увлекательно его резать, представляя на месте буханки голову с торчащими в разные стороны волосами.
Ну, вот зачем ты вернулся? Зачем поселился сверху? Специально?
Я с упорством щепетильного сварщика собирала разбитое двенадцать лет назад сердце, но явился Козырский и одним поверхностным взглядом показал, что швы держались на честном слове. Честном слове о том, что я его забыла и мне на него плевать.
Не забыла, не плевать и снова всё в осколках. Вот только теперь мне хочется, чтобы и он тоже почувствовал, как больно они царапают.
- Мам, - донесся неуверенный голос за спиной.
- Да, Вань? - обернулась и увидела застывшего с банкой ореховой пасты в руках сына.
- Я так много не съем, - бросил он обалделый взгляд на хлеб. – Для каши места в животике не хватит.
- Значит, сегодня без каши. Но это первый и последний раз, Ванюш.
- А папа говорит, что попа слипнется, если много сладкого есть.
- Скажи папе, чтобы больше не ел попой, - подмигнула я сыну, насмешив его таким советом.
