Непроизвольно прикусила нижнюю губу, чтобы скрыть дурацкую улыбку, которая весь сегодняшний день являлась моим навязчивым спутником.
- Сегодня ночью я узнал расположение каждой родинки на твоем прекрасном теле, - промурлыкал Матвей чуть приглушенно.
Покраснела до кончиков ушей и воровато осмотрелась, боясь, что нас кто-то мог услышать.
- Ночью? – решила я подыграть. – Уточните, пожалуйста, в каком, конкретно часу это было, чтобы я сориентировалась.
- Литвинова! – из мурлыкающего голос перерос в нарочито грозный.
Боюсь-боюсь. – Выходи из своей гранитной башни. Займусь твоим воспитанием.
- Ты уже подъехал?
- Еще полчаса назад.
- А почему сразу не позвонил?
- Увидел, что у тебя по расписанию еще один урок и решил подождать.
- Хорошо, уже выхожу.
- Жду, Анют, - снова эти мурлыкающие нотки пёрышком прошлись по коже.
Убрала телефон обратно в сумку и, стараясь идти не вприпрыжку, спустилась на первый этаж. В холле остановилась у зеркала, чтобы поправить платье и прическу, и только после этого, расправив плечи, летящей походкой выпорхнула из школы, чтобы в одно мгновение попасть в личную клетку, сотканную из страха и обиды.
Дежавю двенадцатилетней давности ударило топором по нервам и кувалдой пригвоздило к каменному школьному крыльцу, у которого стоял Козырский в компании смутно знакомых смеющихся мужчин. Стоило мне появиться, как вся их компашка затихла и с легкими улыбками уставилась на меня.
Нет. Этого не может быть. Только не снова…
Двенадцать лет назад был поцелуй, после которого мне сказали, что просто на меня поспорили.
Сейчас, когда мы стали взрослыми и дело зашло гораздо дальше невинных поцелуев, мне страшно знать, что стояло на кону.
Хотя, что тут знать? На кону стояла всё та же дура, которая не просто наступила на старые давно знакомые грабли, а отплясала на них чечетку.
Идиотка! Боже, какая же я идиотка!
Рука непроизвольно попыталась нащупать рядом хоть что-то: руку Алёнки или камень. Хоть что-нибудь, что поможет мне защититься и не дать себя снова в обиду.
Но в этот раз я осталась со своими страхами один на один.
Матвей смотрел на меня снизу вверх, улыбка на его лице постепенно меркла, пока не угасла совсем. Продолжали улыбаться только стоящие рядом с ним четверо мужчин, которых я когда-то знала еще совсем парнями. По крайней мере, Маслова я точно узнала.
Все они почти не изменились. Разве что стали старше, выше и шире в плечах. В остальном, всё те же смеющиеся после уроков у школьного крыльца пацаны.
