— Этот дом был в собственности Академии и квартиры в нем выдавались только работникам этого учебного заведения! Но двадцать лет назад этот дом был передан в собственность города!
— Да, помню. Мы тогда вышли из союза с Восточным королевством, сменилась власть, были трудности с финансированием.
— Вы не имели права! Отдавать дом с живыми людьми!
Граф собирался что-то сказать, но я сделала знак молчать. Удивительно, но он меня послушался.
— И наш мэр, чтобы отмыть деньги, переименовал улицу в Бирюзовую! Не спросив жильцов! По кодексу Вильгельма…
— Прошу прощения, — снова влез граф.
— Но кодекс Вильгельма действовал, когда мы были одним целым с Восточным королевством и страна носила название Светлая! Сейчас этой страны нет! И действуют другие законы! Мы руководствуемся кодексом Нормана!
Но Галлий, распалившись, его не услышал.
— На основании этого я требую признать незаконными тарифы, установленные после переименования улицы!"
"Наша песня хороша, начинай сначала. Видно, непреодолимое стремление воевать с ЖЭКом заложено на генном уровне у пенсионеров любых миров.
А у данной особи проявилось в критической форме. Пять лет высчитывал все вплоть до медяка и не побоялся явиться с этой горой макулатуры к налоговому следователю. Тот, видно, сразу просек, что дело — дрянь, и отправил его в комитет градостроительства. Спустя год и десяток инстанций старик оказался здесь. И песня с тех пор не меняется. Деньги и старые тарифы вернуть, моральный ущерб возместить. Угу, тарифы тебе подавай старые.
А пенсию получать ты хочешь по-новому.
— А также требую сделать за счет Академии ремонт дома и выплатить мне моральную компенсацию.
Еще три часа Галлий потрясал перед нами своими расчетами, заявлениями и списками. А еще угрожал независимым королевским судом.
— Если вы не выполните мои требования, я обращусь к главе сыска!
Граф поперхнулся. Сочувствую, выслушать эту чушь еще раз, но уже в образе главы сыска, это надо иметь стальные нервы. Ну и все колюще-режущие предметы в сейфе заранее запереть, подальше от соблазнов.
Наконец, оставив нам список требований, этот ностальгирующий террорист-крючкотворец удалился.
Эверо мелко трясло. Это ж как надо довести человека, закаленного допросами самых страшных преступников, чтобы его колотила нервная дрожь? Вот так и зарабатывают сердечный приступ. Жаль, тонометра под рукой нет. Не обращая внимания на вялые протесты графа, я ослабила ему узел галстука и запустила руку под воротник.
