– Знаете, – признался Видок, – когда вы давеча остановили меня на набережной, я, грешным делом, сначала решил, что это хитрость, дабы заманить меня в ловушку. Многие в Париже, знаете ли, мечтают свести со мной счеты, – пояснил старик, будто речь шла о самом обыкновенном деле. – Вы могли знать, что я однажды сталкивался с графом, но тогда он меня перехитрил. По правде говоря, меня чуть не убили, и с тех пор я все искал повода свести счеты с де Шевраном, но тот вел себя благоразумно. Вообще-то он замешан во множестве темных дел, но доказать его участие практически невозможно.
Пройдоха-граф очень умен и осторожен… то есть был умен, пока не напоролся на вас. – Слово «был» господин Видок выразительно подчеркнул голосом.
– А почему вы все-таки согласились пойти со мной, если подозревали, что можете попасть в ловушку?
Видок усмехнулся.
– Видите ли, мой мальчик, самое главное в моем ремесле… нет, вообще в жизни человека – умение перебороть свой страх. Мужество, знаете ли, очень дорого приобретается, но оно того стоит.
И про себя я могу сказать, что не боюсь никого и ничего. Я был в тюрьме, прошел через каторгу и еще видел гражданскую войну, а это, поверьте мне, страшнее любых тюрем на свете. Что касается вас, то тут все просто. Вы могли сказать мне правду, а могли и солгать. Если бы вы мне солгали, я бы попал в неприятную ситуацию, но ведь я знал о ее возможности, и у вас все равно не вышло бы застать меня врасплох. Ну а если вы сказали правду, то было бы глупо пропустить забаву, в которой участвовал сам господин граф.
По крайней мере, я не разочарован.
Они были уже возле фиакров. Одна из лошадей – светлая, в яблоках – дремала, свесив голову. Проходя мимо, Полина не удержалась и погладила ее по шее. Ей почему-то всегда нравились кони именно в яблоках.
– Если хотите, – предложил Видок, – могу вас подвезти."
"– Нет нужды, – отказалась Полина, – мой фиакр тоже здесь. Благодарю вас, сударь.
– Не за что, мадемуазель, – вежливо отвечал бывший каторжник.
– И запомните: если вам понадобится помощь, старина Видок всегда к вашим услугам. Я не забываю своих друзей, а тот, кто уложил Максима де Шеврана, мне точно друг.
– Я запомню, – отозвался Алексей. – Всего доброго, месье Перрен.
Видок кивнул на прощание и забрался в фиакр. Алексей и Полина сели в тот, в котором агентесса нумер два добралась до Булонского леса.
– А теперь, – вздохнула барышня Серова, – нам все-таки придется рассказать обо всем в посольстве.
