– Да, – вздохнул Алексей и покачал головой. – Какой финал, бог мой!
– А вы сразу поняли, что это не Наполеон? – спросил Видок у Полины.
– Конечно, – безмятежно отозвалась барышня Серова. – Потому что я не верю в чудеса. И в чудесные спасения – тоже. Но Эпине-Брокар был умен, мошенник понимал, что некоторые готовы заплатить за иллюзию не меньше, чем за правду. Поэтому он внушил маркизу иллюзию, а платить по счетам в некотором роде пришлось нам. И мы так и не нашли сокровища короны. – Девушка тяжело вздохнула.
К ним подошел Серж Новосильцев.
– Сколько людей пострадало, и все оказалось зря, – заметил Алексей, морщась. – Матвей, кучер Тимофей, Ксавье Марке, Кристиан Изамбар, Элоди, Селестен, Дюплесси, тот австриец…
– Кручинитесь по поводу Матвея? – язвительно осведомился Серж. – Одним воришкой больше, одним меньше – какая разница? В конце концов, он сам виноват.
– Вот как! – вырвалось у Полины.
– Должен вас предупредить, – продолжал Серж, вздернув подбородок, – вы ответите за то, что посмели самовольно отлучиться, не испросив на то соответствующего разрешения.
Я немедленно доложу об этом петербургскому начальству, как только вернусь в Париж.
– Испугал… – обронил Алексей презрительно. И, не особенно сильно размахнувшись, влепил дипломату звонкую пощечину.
– Я так и знала, что однажды вы это сделаете. Должна признаться, вы меня не разочаровали, – чуть улыбнулась Полина.
И вслед за тем своей лилейной ручкой припечатала Новосильцева по другой щеке.
– Однако! – промолвил Видок, с интересом наблюдая сцену избиения дипломата и главного поверенного русского посла.
Серж позеленел и отшатнулся. В глазах его вспыхнули желтенькие искры.
– Вы… вы ответите за это! – прошипел он.
– Я всегда готов отвечать за свои поступки и поступки моих друзей, – ответил офицер, глядя ему прямо в глаза.
Серж с шумом втянул в себя воздух и, поспешно скрывшись в карете, захлопнул за собой дверцу.
– А вот и англичанин, – протянул Видок.
Монтегю шагал, пиная носком ботинка камешки. Старый сыщик загородил ему дорогу.
– Да, сударь? – поднял голову Монтегю.
– Это ты убил Ксавье?"
"– И что с того? – хладнокровно осведомился английский дипломат.
– Да ничего, – рассудительно отозвался Видок. – Просто теперь мне придется тебя убить. Такой уж я человек.
Англичанин немного подумал и как-то отстраненно заметил:
– Вряд ли вам удастся.
– Почему же? – с усмешкой спросил Видок.
– Ну, прежде всего, – произнес Монтегю неторопливо, – потому, что я не намерен этого допустить.
