Если мы попадем туда, нас уже не выпустят. А я, между прочим, еще не была в Нотр-Дам!
Алексей вспомнил, сколько в Париже достопримечательностей, и облился холодным потом. Поэтому постарался объяснить мадемуазель Серовой, что разумнее всего было бы вернуться в посольство и рассказать об успехе их миссии.
Но Полина и слушать его не желала. Опять увидеть деревянного барона М. и лощеного Сержа Новосильцева? Снова терпеть их разглагольствования и прочие благоглупости? Нет, ни за что, милостивый государь, ни за что!
– Но протоколы… – попытался вернуть свою спутницу на землю Алексей.
Однако в ответ услышал, что протоколы – никчемные бумажки, что французское правительство наверняка уже успело триста раз поменять свою точку зрения в том, что касается Египта, Турции, Новой Зеландии и пустыни Сахары, а вся мировая политика – вообще такой вздор, что порядочному человеку даже близко не стоит к ней подходить.
Тут уже особый агент нумер один рассердился и напомнил, что их, между прочим, поставили защищать интересы Российской империи, чем он и намерен заниматься до последней капли крови, потому что дал слово, а слово свое человек чести должен держать.
– Похвально, что вы посреди улицы кричите о том, чем мы занимаемся, – съязвила Полина. – Вы бы еще на главной площади всем об этом объявили, да по-французски, чтобы уж ни у кого не оставалось никаких сомнений!
Короче, слово за слово – и особые агенты поссорились. В ход пошли взаимные упреки, претензии и самые нелепые обвинения.
Причем Алексей по-прежнему тащил чемодан Полины, потому что оба особых агента так и шли куда глаза глядят.
Выпустив пар, агенты нумер один и нумер два перевели дух и исподлобья уставились друг на друга.
– И все из-за того, что бывший каторжник отстранил нас от дела, которое, будем откровенны, довольно-таки дурно пахнет, – проворчал Алексей, поудобнее перехватывая ручку чемодана. Тот, как всегда у Полины Степановны, был тяжел, словно в него засунули пару колонн с римского форума и кусок Колизея в придачу.
Барышня Серова откликнулась не сразу. Наконец спросила:
– Вы поверили его словам, что ему запретили привлекать нас к делу? А ведь уже и раньше он пытался умолчать о том, что ему сказала Элоди…
Алексей пожал плечами.
– Когда речь идет о Видоке, ни в чем нельзя быть уверенным.
Ну да, надулась Полина, он называл их «дети мои», хвалил ее за сообразительность, а Алексея – за то, что тот ловко управляется со шпагой.
