Ему приходилось в жизни убивать людей и видеть их смерть, но отчего-то страдания хрупкой девушки трогали его, как ничьи другие. Он подумал, что не утешится, если Элоди умрет.
«Похоже, я начинаю мыслить, как герой романа», – с грустной иронией помыслил Алексей.
Впрочем, по возвращении в особняк Видока он уже был собран и готов к дальнейшим действиям. И больше не думал об Элоди – дело, которым занимались они с Видоком, было куда важнее.
Старый сыщик встретил Алексея внизу, и от молодого офицера не укрылось, что патрон чем-то озабочен.
– А, вот и вы! – вскричал Видок. – А я-то думал, куда вы запропастились.
– Я навестил Элоди, – коротко ответил Каверин.
Видок прищурился.
– А, бедную малышку… Она еще не в состоянии говорить?
– К сожалению, нет.
– Жаль. – Видок вздохнул. – А как Кристиан Изамбар? Что говорит врач по его поводу?
Покраснев, Алексей признался, что совершенно забыл справиться о состоянии второго раненого. К беседующим подошла Полина.
– Что такое, господа, вы секретничаете? О чем?
Глядя на ее свежее личико, никто не мог бы сказать, что за предыдущие сутки ей удалось поспать часа два, не больше.
Полина была оживленна и улыбалась, и Видок, помрачнев, отвел глаза.
– Должен вам сказать, дети мои, – проговорил он, – для меня было очень приятно работать с вами.
Почудилось Полине или в голосе Видока и впрямь прорезались какие-то новые нотки? Так или иначе, барышня Серова перестала улыбаться и сразу же насторожилась.
– Но, к сожалению, я получил строжайший приказ, – продолжал Видок, поморщившись при слове «приказ».
– Вы не можете больше заниматься этим делом."
"Алексей застыл на месте. Он чувствовал себя так, словно его по голове обухом ударили. Полина ощущала себя ничуть не лучше.
– То есть как? – возмутилась девушка.
– Увы, – подтвердил Видок. – Поверьте, мне очень жаль. Тем не менее… – Сыщик извлек руку из кармана, и Алексей увидел, что он держит те самые секретные протоколы французского правительства. – Я человек слова, во всяком случае – с людьми, которые не обманывают меня.
Вот то, ради чего вы приехали в Париж.
Особые агенты переглянулись, и Полина, не проронив ни звука, взяла бумаги.
– Кроме того, – продолжал Видок, извлекая из кармана увесистый мешочек, приятно звякнувший в его руке, – поскольку вы ради меня жертвовали своим временем, так старались и вообще… – Сыщик смущенно откашлялся. – Я надеюсь, вы не откажетесь принять от папаши Видока скромное вознаграждение.
– О, что вы, патрон… – пробормотал Алексей.
