Прохожий… Прохожий… Прохожий, мать твою!
Да только слепой не увидит их сходства с Никиткой, а куколка Настя — его маленькая Данка! Они семья, его семья, и только себя самого следует винить в том, что теперь нужно вымаливать право просто видеть всех троих на расстоянии вытянутой руки.
Дан закрыл глаза и прислонился лбом к прохладному зеркалу. Все могло быть по-другому. Всего лишь стоило выбросить телефон с грязными снимками, взять на руки жену, увести ее сестру, сесть в самолет и улететь. Никому ничего не объясняя, ни перед кем не оправдываясь.
А потом Цюрих, счастливая жизнь с любимой, рождение детей — не каких-то других, иллюзорных, а именно этих детей. Как, оказывается, все было просто…
Снова взъерошил волосы и уперся руками по обе стороны от зеркала. Нет, так не пойдет. Если он продолжит себя терзать, то на встречу явится выхолощенным и разбалансированным. Дан не может себе позволить такую роскошь, от сегодняшнего разговора напрямую зависит его жизнь, как бы пафосно это ни звучало."
"Глянул на часы — есть еще минут сорок.
Подавил желание снять напряжение глотком виски — не хватало дышать на старшего рода алкогольными парами! К тому же Данияла не покидала надежда, что сегодня получится увидеть детей. Для встречи ему назвали адрес, по которому он искал Дашу, и Дан даже подарки купил. Так что сейчас только что-то безалкогольное.
Звяканье льдинок в бокале с колой действовало успокаивающе. Он сидел на балконе-террасе, откинувшись на спинку дивана и вытянув ноги, а сам снова и снова прокручивал в голове их сегодняшнюю встречу.
Сердце забилось сильнее, стоило вспомнить упрямо сжатые губы своего сына и порхающие реснички дочки. Он чувствовал своих детей — даже сейчас, на расстоянии, чувствовал. Пока они его боятся, но Дан сумеет найти подход, они привыкнут и обязательно его полюбят. Главное, что теперь у него есть кого любить, ему так болезненно этого недоставало.
А потом перед глазами возникла Дана. Он сомкнул веки, чтобы вспомнить каждую эмоцию, промелькнувшую на ее лице, каждый пропущенный вздох.
Данка хорошо владела собой, но, когда он удержал ее, захотел насмотреться, она дрогнула.
Дан увидел, поймал этот метнувшийся в сторону взгляд. Она опустила голову, а когда подняла, на какие-то доли секунды в глазах мелькнуло хорошо знакомое ему выражение — безнадежной тоски. Сам Дан часто наблюдал такое в зеркале.
Конечно, он не смел надеяться. Конечно, он не имел права даже мечтать о том, что Дана до сих пор его любит.
