И еще Даниял знал, что боль от ран и повреждений и боль при восстановлении имеют не только разную шкалу, но и различную градацию. Предательство семьи не стало для него шоком, его не убило нежелание Ольги говорить о чем-то, что не имело прямого отношения к ранениям отца.
Разве имеет значение, откуда были взяты фото, если первым, кто втоптал в грязь его девочку, был сам Даниял? И если у него будет полная и связная картина происходящего, разве это вернет ему Данку?
И все же он позвонил Рустаму и попросил разрешения поговорить с его женой.
— Мне нужно, чтобы ты рассказала, как твой отец требовал от тебя придать нашему браку законности, Зарема. Только не мне, другому человеку, я дам его номер. Очень важны детали, постарайся вспомнить как можно больше. И лучше это сделать по видеосвязи.
Дан не зря внес такое уточнение, феноменальная способность Аверина считывать информацию с лиц собеседников порой пугала. Да и контакт так установить легче."
"— Хорошо, Даниял, — она только успела сказать, как из динамика снова зазвучал голос Рустама:
— Только в моем присутствии, Даниял, я не хочу, чтобы моя жена переволновалась.
Сам знаешь, что это нежелательно.
Дан знал. Зарема была беременна вторым ребенком, переживания мужа о ее безопасности были понятны. И он не возражал.
Еще хотелось поговорить с отцом, но следовало подождать, пока его сердце не пришло в норму. По крайней мере, так говорили врачи. Но и это не давало возможности Даниялу получить прощение от своей жены.
Аверин ходил мрачнее тучи, а Дан не мог признаться самому себе — в глубине души он желает, чтобы это расследование длилось вечно, потому что сейчас в его жизни была цель — найти и наказать виновных. А что останется ему потом, когда те будут найдены и наказаны?
К сожалению, он слишком хорошо знал ответ — это пустота и боль. Непроходящая боль и ледяная пропасть, над которой стоять ему до конца своих дней.
…Сигнал вызова ворвался в сознание, выхватил из глубины и выбросил на поверхность.
Дан совсем перестал спать ночами, засыпал лишь под утро, не столько даже засыпал, сколько забывался. Вот и сегодня он только-только уснул. И какая же сволочь трезвонит с самого утра? Впрочем, Дан и так знал, кто это, можно было даже не смотреть на экран.
— Баграев, ты что, спишь? Шутишь? Встал-оделся и дуй в больницу. Это срочно. Нет, с отцом твоим все хорошо.
