Конечно, ведь Дана ему доверяла, она так любила его. И тогда вместо Дзагоева поплатился бы истинный виновник — тот, кто вынудил Дану сняться в этой мерзкой фотосессии уже после их свадьбы. А его дети, чьи голоса он слышал, когда арматура насквозь прошила его грудь, уже бы родились…
В один из таких бесконечных бессмысленных дней раздался видеозвонок. Бабушка Мадина. Дан даже был почти рад ее видеть.
— Ты не хочешь поправляться, Даниял, — бабушка Мадина строго свела брови, и Дан вспомнил, как она в детстве выговаривала ему, когда он отказывался от обеда, чтобы скорее убежать на улицу.
— Не хочу, — не стал обманывать бабушку Дан. Та пожевала сухие губы и спросила уже не так строго:
— Скажи, сынок, ты сам это сделал?
Они оба знали, что она имеет в виду.
— Да, моя жена умерла, мои дети умерли, это я убил их, бабушка.
— Но ты же не умер.
— Я сам не знаю, почему вернулся.
— Не почему, Дан, а для чего, — бабушка Мадина посмотрела неожиданно мягко. — Ты не подумал о том, что тебя просто не пустили туда, Даниял?
— Не пустили? — он пораженно смотрел на экран.
— Это как?
— Очень просто, — развела она руками. — Ты пришел как незваный гость. Тебя там не ждали и не звали. Вот и не пустили, что-то ты здесь оставил, сынок. Для чего-то ты здесь нужен.
— Я останусь инвалидом, что может нужного сделать инвалид?
— Э, не путай, — погрозила она пальцем, — это я инвалид. Лежу тут как королева, вокруг меня все бегают. А Шамиль сказал, ему врачи говорят, что ты сам вставать не хочешь.
Помнишь, как ты маленький мне все время говорил «Я сам, бабушка, я сам»? Что ж ты теперь хуже маленького?
Дан не удержался от улыбки, а бабушка вдруг сказала тихо:
— Даже я тут не просто так лежу, сынок. Вот с тобой поговорила, и тебе стало легче, стало же?
— Да, — к горлу подкатил комок, — конечно, бабушка.
— Вот. Значит и я не совсем бесполезная, а ты молодой, сколько ты нужного можешь сделать.
С тех пор в его состоянии, как говорили врачи, наметилась положительная динамика.
Десять месяцев в клинике, восстановление, реабилитация. Дан не мог сказать, что в нем внезапно проснулся интерес к жизни, но слова бабушки Мадины породили простую мысль: если его действительно, как она сказала, «не пустили», то не факт, что пустят в обозримом будущем. И Дан пересел в инвалидное кресло.
Это было сложно. После травмы Дан не потерял способность контролировать конечности, но прогнозы врачи давали осторожные и не слишком обнадеживающие.
