Демуров любит ее много лет, и я не прощу ему того, что он мне об этом не сказал.
— Наш Рустам? Влюблен в Зарему? — удивление отца было неподдельным.
— Да. Если бы я знал, никогда не согласился на этот брак. И если Зарема захочет выйти за Рустама, надо сделать так, чтобы Арисханов узнал об этом уже после. А пока я запрещаю ему приближаться к ней. Он хотел, чтобы наш брак перестал быть фиктивным, брак не станет настоящим, но и прессовать дочь он больше не посмеет. А дальше пусть Зарема сама выбирает, как ей жить.
— Ты не можешь забыть эту девочку, Даниял? — помолчав, спросил отец.
— Я только о ней и думаю. Ты знаешь, я тогда не понимал, почему она отказывалась брать у меня деньги, сердилась, когда я запрещал ей работать. А она просто не хотела, чтобы кто-то мог управлять ее жизнью так, как мы все распоряжаемся жизнью Заремы. Чем больше я думаю об этом, тем больше поражаюсь, откуда в такой хрупкой девочке было столько сил и упорства. Она так не хотела зависеть от меня, вмешивать в наши отношения деньги, и кто-то этим воспользовался.
Я уверен, ее вынудили. Она сама не стала бы делать это по собственной воле, ее заставили. Или обманули. И я должен найти тех, кто это сделал.
Глава 23
Три года спустя
Дан вдохнул морской воздух — полной грудью, теперь у него получалось — и снова уставился на океан. Наверное тот, кто назвал океан Тихим, никогда не был на острове Оаху и не видел Пайплайн. Впрочем, и Даниял ее раньше вживую не видел, а теперь сидел на берегу океана и сжимал ручки коляски, глядя на сворачивающуюся в трубу гигантскую волну.
"
"Хотя нет, он даже проходил по трубе в тот день, когда понял, что дальнейшее существование лишено всякого смысла. И поначалу то, что он выжил, вызывало у него самого лишь недоумение и досаду. И Дан просто ждал, когда организм сдастся и устанет бороться за такую бесполезную и ненужную жизнь.
О чем-то просил отец, Рустам, сестры, они говорили о семье, о бизнесе, но Дану это было неинтересно. Он все время жил и поступал как надо бизнесу и семье, а что в итоге? Опора виадука?
Дан снова и снова проматывал свою жизнь, но единственным и настоящим, что он делал для себя, была его короткая, длиной в неделю, семейная жизнь.
Мысли бежали по кругу и вновь возвращались в ту же колею: если бы он не согласился на вторую свадьбу — зачем, свадьба была, он всех пригласил, не приехали, ваши проблемы — она была бы жива. Если бы он не поддался порывам бешеной ревности, а сам увез Дану из ресторана, она бы все ему рассказала и осталась жива.
