Снова ударило под дых воспоминанием — он швыряет на землю кольцо, а Дана прижимается рукой и лбом к автомобильному стеклу.
Он стоял и смотрел, как ее увозит внедорожник, а должен был бежать, ползти за ней, не отпускать ее. Если бы он только знал, что она уезжала не одна, а с их детьми.
«Я ее тогда не любил, а просто хотел». И поэтому она ушла, забрав с собой детей, все верно.
«Я теперь люблю. Больше жизни».
«Живи с этим. Если сможешь».
«Не могу».
Он перестал смотреть на спидометр еще когда стрелка перевалила через отметку в сто километров в час, просто топил в сторону западной части города.
Впереди замаячили каменные арки железнодорожного виадука, Даниял удовлетворенно улыбнулся — приехали. Вдавил педаль газа, автомобиль взревел как раненый зверь и влетел в одну из опор.
* * *— Ты моя умничка золотая! — Оля обняла измученную Данку.
— Какая она, покажите.
— Красная от крика! Тяжело ей пришлось.
— Ну не такая чернявая как брат, смотри.
— Ничего, отойдет и будет как ты, Белоснежка…
«Они родились, твои дети, Даниял.
Только ты об этом не узнаешь…»
* * *Сознание уходило не сразу, уплывало по частям, затенялось мутными пятнами, заполняя все вокруг приторным запахом крови. Дан смотрел на торчащий из груди металлический штырь и дышал, глубоко дышал, свободно, пусть воздух и вырывался обратно со свистом, как из сломанного парового котла. Зато теперь он мог дышать полной грудью."
"Перед глазами возник берег, омываемый морскими волнами. Откуда в Цюрихе море? Даже не море, целый океан, и волны как раз такие, как надо.
Океан уже расстилался до самого горизонта, а потом горизонт поднялся на дыбы, и Дан узнал ее — Пайплайн[4], самая смертоносная в мире волна.
Океан сложился пополам, и Дан пригнулся. Надо улучить момент, нырнуть в трубу волны, а потом вырваться вперед прежде, чем она начнет закрываться, вспенивая гладь океана. Серфборд скользил по поверхности, Дан раскинул руки и снова задышал, даже когда его завертело и затянуло в водовороте, все равно дышал.
А потом все отдалилось, и серфборд, и океан, и берег, и пронзивший его грудь обломок арматуры.
Он все удалялся и удалялся в черноту, впереди осталась совсем крохотная светлая точка, и тогда Даниял услышал детский плач. Где-то совсем рядом плакал ребенок, сначала один, а потом второй.
«Откуда здесь дети?»
И вдруг отчетливо понял, что это его дети. Которые должны были родиться, но не родились из-за него.
