Этого не будет, Зарема, я не стану жить с тобой, детей я тоже не хочу. Я сделаю вазэктомию, думаю, этого будет вполне достаточно, чтобы ты могла подать на развод, когда процесс слияния компаний будет завершен. Но на это уйдет время. Ты права, если я в их глазах стану твоим мужем, они больше не посмеют лезть ни в твою жизнь, ни в мою. Вот только тут я должен тебя предупредить.
Он поднялся и подошел к окну. Спину сводило, тело пронизывали судороги, сейчас бы лечь в горячую ванну, может, стало бы легче…
— Ты не станешь со мной женщиной в полном смысле слова, Зарема, — возможно, это звучало безжалостно, но для Данияла эмоции давно стали просто фоном.
— Это совсем не то, что должно быть между мужчиной и женщиной и не то, что должно быть между любящими супругами. Сейчас тебя выдал замуж отец, но после нашего развода тобой уже никто не посмеет распоряжаться, ты сможешь сама выбирать мужа. Выбери того, кто тебя любит, и тогда ты узнаешь, каким может быть настоящая любовь. И секс.
А во мне ты не должна видеть мужчину, потому что твоим я не стану. Ты готова к такому?
— Даниял, — тихо спросила Зарема, — ты ее очень любил? Эту светленькую девушку, свою жену?"
"— Любил? — он чуть ли не простонал сквозь зубы. — Нет, Зарема, тогда я ее не любил, а просто хотел, как мужчина хочет женщину. Потому и не смог ее защитить. Запомни, самое главное — это ты, твои чувства и твой любимый человек. Честь рода — всего лишь высокопарные слова, наплюй на них и разотри, иначе этот род искалечит твою жизнь и не поморщится.
Я полюбил ее сейчас, когда потерял, когда понял, что жизнь без нее пуста и бессмысленна. Когда узнал, что у меня могли родиться дети, двое детей. Перестань, — он поднял руку, заметив, что в ее глазах блестят слезы, — меня не надо жалеть, я все это заслужил. Поэтому я не дам им еще и тебя растоптать во имя родовой чести. Только это может быть больно, Зарема. И больно будет и тебе, и мне.
— Хорошо, — она кивнула, вытирая мокрые щеки.
Дан надеялся, она поняла, что он имел в виду не физиологию. Там как раз проще, всего лишь защита и побольше смазки.
— Если ты возненавидишь меня, будет даже лучше, — Дан провел рукой по волосам и болезненно скривился. Снова эта опоясывающая боль, такая странная, никогда с ним такого не было… — А для меня ты всегда останешься соседской девочкой, которая играла в песочнице и каталась на качелях.
Выходя из гостиной, он захватил с собой таблетки.
