Пользуясь преимуществом своего роста, который выделялся среди людей, что ждали, дабы заказать выпивку. Это вышло на автомате.
– Что ты хочешь? – спросил я у Аманды.
Она ничего не ответила.
– «Космополитен», пожалуйста, – попросил я, поскольку знал, что это ее любимый коктейль. По крайней мере, был, пока она была со мной.
Она поворачивалась до тех пор, пока спиной не уперлась в перекладину, которая оказалась зажатой между нами.
– Дочь? – спросила она тем же тоном недоверия, который выражали все, кому приходилось рассказывать эту историю.
– Твое удивленное выражение лица очень похоже на мое, когда я узнал об этом, – ответив, я взял «Космополитен», который отдал ей, и с готовностью принял двойной виски, что ранее заказал у бармена."
"– Ты не знал об этом? – спросила она, чтобы лишний раз убедиться, хотя я буквально только что подтвердил, что ни о чем даже не догадывался.
– Думаешь, будь у меня дочь, ты бы не узнала об этом за три года, что мы встречались?
– Кто ее мать? – спросила она, проигнорировав мой вопрос, и я заметил, что ее губы поджались.
Она всегда так делала, когда ревновала или раздражалась.
Я не должен был ей ничего объяснять, и она наверняка осознавала это, однако ее интерес можно было понять.
– Это была девушка, с которой я встречался в колледже.
– Была? – спросила она, на лету уловив глагол в прошедшем времени.
– Она умерла семь месяцев назад от рака поджелудочной железы, – ответил я и отпил глоток напитка.
Глаза Аманды расширились от удивления.
– Тебе приходится заботиться о ней?
Меня вовсе не застало врасплох то, что она проявила нулевое сочувствие к смерти мамы Лилии, и не удивлюсь даже тому, что она вполне могла испытать облегчение, узнав, что моя возможная бывшая девушка не вернется в мою жизнь.
– Кроме ее дедушки, которому восемьдесят пять лет, я – единственный, кто у нее есть.
Аманда отошла от стойки бара и пошла в сторону, где стояло несколько диванчиков.
И села.
– Невероятно, – заключила она.
Я тоже устроился поудобнее, кивнул и одним глотком допил свой бокал.
После чего тут же подозвал официанта, подняв руку. Он забрал мой бокал, и я попросил у него еще один.
– Как ее зовут?
– Лилия, – ответил я, и она удивленно уставилась на меня.
– Из всех мужчин, в которых я была влюблена, ты единственный, кому я никогда не желала ничего плохого, ты ведь знаешь это? – призналась она, и было сложно не поднять брови.
