– Да к черту это, вечно одно и то же! Это напоминает тот гребаный фильм «Ты в Лондоне, а я в Калифорнии»[2], – добавил я. И, да, моя дочь заставила меня посмотреть его.
– В том-то и дело, что это правда!"
"– Правда для кого? – выпалил я, делая шаг вперед и сокращая проклятое расстояние, которое она упорно создавала между нами. – Для общества, в котором мы живем и которое трактует нам, как мы должны любить и влюбляться? Плевать я хотел на правду, когда я не могу выбросить тебя из своей головы, Николь!
Никки резко втянула воздух, словно затаив дыхание.
– Не усложняй все еще больше, – прошептала она. – Говоря тебе о дружбе, я не лгала… Мне были нужны эти месяцы, чтобы…
– Преодолеть это? – прервал ее я.
Никки замолчала, а я нерадостно улыбнулся.
– И как, получилось?
– Я стараюсь, – просто сказала она, как будто это был единственный возможный вариант, как будто единственный путь для нас двоих… дружба. Чертова дружба.
– Раз ты вся из себя такая моя подруга, тогда почему я о тебе больше ничего не слышал?
Мы молча смотрели друг на друга.
– Алекс… – начала Никки, но она не знала, что сказать.
– Давай я тебе объясню, – спокойно продолжил я, подходя ближе и бесцеремонно вторгаясь в ее личное пространство. – Мы с тобой не можем быть друзьями, Николь, и знаешь почему?
Никки сглотнула, не сводя с меня своих глаз. Я взял ее за руку и притянул к себе.
– Мы не можем быть друзьями, потому что стоит нам с тобой увидеться, как я становлюсь твердым, а ты влажной, и мы ничего не можем с этим поделать.
Я поднес ее руку к своей промежности, и она заметила все без лишних слов. Мне не хотелось так себя чувствовать. Я ненавидел то, что мое тело предавало меня, но ни весь гребаный самоконтроль в этом мире, ни десять тысяч миль, что разделяли нас, ни шесть месяцев, которые мы не виделись, – ничего не могло заставить мое тело и разум перестать вспыхивать каждый раз при виде нее.
– Я люблю тебя, – в конце концов признался, разозлившись, и в то же время притягивая ее ближе к себе. – Я люблю тебя, что ты с этим сделаешь?
37
Никки
Я стояла неподвижно, застыв.
Никогда бы не подумала, что он скажет мне эти три слова. Мне всегда казалось, что знала этого парня достаточно хорошо, чтобы сказать наверняка, что Александр Ленокс никогда никому не говорил «Я люблю тебя», и вот, он только что сказал это мне.
И что мне с этим делать?
Черт… С тех пор, как он час назад вошел в ту дверь, мой мозг, похоже, снизил свой уровень работы до двадцати процентов.
