Добрый день, Николь!
С тобой трудно связаться по телефону, поэтому мне пришлось отправить это письмо тебе напрямую.
Думаю, нам следует лично поговорить обо всем, что происходит, включая твое возвращение в Англию и опасность, которой подвергается и будет подвергаться твоя жизнь, если мы немедленно не примем все необходимые меры.
Прекрасно понимаю твое нежелание приезжать ко мне домой, чтобы встретиться наедине, поэтому посылаю тебе это приглашение поехать на ипподром Аскот в эту субботу, в полдень.
Я настаиваю на том, что нам обоим пойдет на пользу спокойно поговорить по душам, есть много тем, о которых ты должна знать и которые стоит принять во внимание, прежде чем ты решишь, на чью сторону встать. И, как понимаешь, мне не хочется излагать все это в письменном виде.
До меня дошла информация касательно того, что ты состоишь в романтических отношениях с Александром Леноксом, и я считаю, Николь, поддерживать отношения с этой семьей не в твоих интересах.
Если хочешь знать правду, я прошу тебя приехать на ипподром и позволить мне все тебе объяснить.
С уважением,
Твой дядя Девон.
Я дрожащими руками свернула письмо.
Меня снова охватила болезненная потребность сбежать из Лондона и вернуться домой.
«До меня дошла информация касательно того, что ты состоишь в романтических отношениях с Александром Леноксом, и я считаю, Николь, поддерживать отношения с этой семьей не в твоих интересах»."
"Откуда, черт возьми, он мог узнать о том, что у нас с Алексом что-то было?
Очевидно, что за мной следят.
Что за чертовщина вообще творится?
К чему такая секретность? Зачем столько обмана и лжи?
Мой дядя настаивал на том, чтобы встретиться и увидеться со мной. Алекс не хотел, чтобы я была одна, но если подумать… Черт, если посмотреть на ситуацию с холодной головой, Алекс тесно связан с делами моей семьи.
Да, он хороший человек, и уверена, никогда бы не причинил мне вреда, достаточно было взглянуть на все, что он для меня сделал: на какие неудобства пошел ради того, чтобы больше никто не осмелился добраться до меня, но Алекс был еще совсем ребенком, когда случилась авиакатастрофа.
Он опирался только на информацию, которую ему предоставили его родители, парень знал только одну версию этой истории.
Я чувствовала себя так, словно находилась в центре перетягивания каната, и это лишь причиняло мне боль.
