А то, что лежит у меня в сумке, ну… Если не мелочный, простит.
А если в суд пойдёт — пусть докажет. Сам мне их отдал.
Плюс… Как-никак, у меня есть запись разговора. Хоть она греет душу.
— А нам отдых нужен, да, малыш? — глажу её по головке. Мышонок отрывается от окна, подаёт мне бутылочку с водой.
— Вот и всё. Остальное — не наши проблемы.
Пусть поволнуется. Побегает. Поищет. Ему полезно…
Спустя неделю
— Ты не убежишь! — со смехом мы залетаем в арендованную квартиру. Стоило открыть дверь — Астра юркнула в проход и теперь быстрее бежит от меня.
Пока я, злое чудовище, щекочущее её, мчусь за дочкой.
— Нье-нье-нье! — лепечет она, скидывая свои тапочки на пороге. Запомнила… Радует.
И галопом летит в спальню, где кровать служит её домиком, в котором моя щекотка не работает.
Лечу за ней, хватаю прямо на пороге и, оторвав от пола, прижимаю к себе. Атакую поцелуями эту маленькую пухлую щёчку под заливистый детский смех. Задуваю ей в ушки воздух, отчего она начинает молотить ножками и истерично смеяться.
— Очень весело, — вдруг раздаётся ледяной тон.
Малышка от испуга замирает в моих руках. Тут же взбирается на меня, прячась от опасности.
Прижав к себе Звёздочку, выпрямляюсь и смотрю в сторону Пожарского, нагло сидящего в кресле. Закинув ногу на колено другой ноги, прищуром убивает меня.
Нашёл…
Быстро.
Я надеялась, что ему потребуется больше времени, с учётом того, что я нигде не светила своим паспортом. Рассчитывала, что и вовсе не найдёт. Но и этот вариант не отметала.
И теперь сталкиваюсь лицом к лицу с этим злом.
— Твоё упрямство, — вдруг начинает, — вызывает уважение. Даже у меня.
ГЛАВА 20
Глеб
— Жень, лично сопроводи Любовь и Астру в мой дом, — отдаю начальнику безопасности приказ по телефону.
— Сделаю. Через два часа, верно?
— Да.
— Принял.
Отключаюсь, бью уголком смартфона о стол. Предчувствие нехорошее. Внутри всё от беспокойства тянет. Всё ещё чувствую здесь подвох.
Нежная так просто согласилась продать ребёнка? После того, как брыкалась, звонила влиятельным знакомым, а потом увольнялась из-за того, что я пытался разделить их с дочерью? А тут сдалась?
Хрень.
А что она могла сделать?
Записать наш разговор? Да пусть. Даже если суд примет его во внимание, Нежная сама закопает себя. Подкупному судье плевать, что там прикреплено в доказательствах. Он всё равно сделает так, как надиктуют ему бабки.
По этому поводу не парюсь.
Но есть ведь другой? А какой — не приходит в голову.
Сбежать надумала? Шесть миллионов хватит ей надолго.
