Только это смягчило гнев Арвендуса, уже подбиравшего особые и доходчивые слова для пропесочивания отличившихся гвардейцев.
Но стража стражей, а отвертеться от чаепития с “родственницей” не удалось. К счастью, друзья присоединились к этим посиделкам, а потому ничья честь не пострадала, на что втайне надеялась ушлая девица, по-видимому. Нет, Браск всячески намекал, что готов на любые безумства ради красивых глазок. Правда, тут же уточнял — кроме законного брака. Эноиса гневно сводила брови, краснела и пыталась взглядом призвать Венда к защите чести и достоинства барышни, но натыкалась лишь на с трудом сдерживаемую усмешку.
А потому очень скоро попрощалась и торопливо покинула негостеприимные покои, чуть не начав пыхтеть от возмущения.
К слову, Гранвин вечером упомянул, что девушка заглянула чуть позже ещё раз, когда Арвендус с товарищами ушёл и дальше кошмарить местную стражу. Эноиса якобы обронила серёжку. Проверка специальным артефактом не обнаружила ничего постороннего, да и предприимчивая племянница больше не появлялась, а потому о её появлении скоро позабыли.
Только денщик генерала посокрушался насчёт нечистой на руку местной прислуги, после которой гребни пропадают, и ладно бы простые, а то самой королевой дареные.
В тот вечер, укладываясь спать, Венд приготовился к очередным кошмарам, где наверняка мелькнёт недавно увиденная Эноиса, но на удивление прекрасно выспался, а если ему и приснилось что-то, так это был обычный сон, без неприятных голосов, без напряженного ожидания пакости какой-нибудь.
И вообще, всё пока складывалось очень неплохо. Прогулка с Лантиль по цветущему парку ничуть не напрягала. Девушка не взвизгивала неприятно при виде очередных красот, как это делали многие встречные барышни; не изображала неуклюжесть, притворно подворачивая ногу; да и других уловок не применяла. А впрочем, к чему ей эти уловки? Они и так вскоре поженятся, кто ж будет охотиться на уже пойманную дичь? Хотя от прочно укрепившихся привычек сложно избавиться, что-то да мелькнуло бы, но никаких признаков кокетства Арвендус не заметил, чему был очень рад.
Тиль тоже перестала опасаться генерала. Тот вовсе не был грубым мужланом, как рисовалось в прежних снах. Да и каким ему быть, если воспитывался когда-то вместе с наследником престола, что правит теперь страной? Собственное мнение тем более укреплялось, что дядя проникся уважением и явно был расположен к Венду.
