Вот доктор сообщает, что ребенка нельзя спасти.
В голове путаница из фраз.
“Маленький срок. Такое иногда бывает. Вы здоровая молодая женщина. Еще будет шанс и не один. Вы легко сможете забеременеть снова”.
Нет. Не смогу.
Больше мне не хотелось проверять.
— В тот день я многое поняла, — продолжаю сдавленно. — Новый выкидыш не выдержу. Просто не переживу. Слишком много всего я потеряла раньше. Слишком много. Я не могла бы это выдержать опять. Клянусь. Никогда.
Замолкаю. До крови кусаю нижнюю губу.
— Почему ты ничего не рассказала мне? — хрипло спрашивает он.
— Что? — бросаю рассеянно.
— Ты молчала.
— Да, точно, — нервно усмехаюсь. — Я испытала облегчение."
"— Чего, блядь? — оскаливается.
— Мне стало легче, Марат. Когда ты вернулся, я ничего не стала рассказывать. И чем больше времени проходило, тем отчетливее, становилось понятно, что это все верно. Правильно. У нас и не должно быть детей.
— Что ты такое несешь?
Он хватает меня за плечи. Встряхивает так сильно, что кажется, голова сейчас оторвется от тела.
— Наши отношения, — голос срывается, но я продолжаю: — Все это. Между нами. Это же абсолютно ненормально. У таких как мы не должно быть ребенка.
— Сука, — рычит он. — Ты совсем одурела.
— Марат, ты правда не видишь? — горький смех раздирает горло на части. — Правда, не понимаешь?
Наши взгляды сталкиваются.
Миг — и он резко отпускает меня. Точно обжигается. Но не отходит назад. Глаз не сводит с меня.
— Не понимаю, блять. Нихуя не понимаю, — выдает отрывисто. — Что тебе не так? Да, я наворотил дерьма.
Но это давно в прошлом. Мы же все выяснили. Я предал семью. Род. Я отказался от всего. Построил для тебя жизнь заново. Чего тебе не хватало? Денег? Шмоток? Я купил все. Даже больше. Только не заряжай, будто проблема в криминале.
— Это не объяснить.
— Ну попытайся.
— Для тебя все легко, Марат. Просто. Переступил и дальше пошел. Но я… понимаешь, я до сих пор там. Точнее нет, не совсем так. Как только ты оказываешься рядом, я опять попадаю туда.
— Куда, блять?
— В прошлое, — шумно втягиваю воздух, стараюсь побороть надвигающуюся истерику и сдержаться.
— Пока ты рядом со мной. Я — всегда там. Раз за разом. В той чертовой оружейной комнате, где ты разорвал меня до крови. В боли. В унижении. В состоянии загнанного в угол животного.
— Мы это проходили. Разве нет? — кривится. — Прошлое не исправить. Но я сделал все ради будущего. Ради твоего идеального блядского будущего.
— Так не работает, — качаю головой.
