— А как надо?
— Ты трахал меня перед всей своей семьей. Забыл? Просторный кабинет. Много света. И все они смотрят на нас. Наблюдают, что ты делаешь и как.
— Тогда не было другого выбора, — чеканит.
— Да? — хмыкаю. — Ну может стоило поискать? Потом же ты нашел вариант. Когда не захотел расставаться с любимой зверушкой. А что если тебя заставят опять? Новая традиция. Очередной извращенный ритуал. Что если твоему чокнутому братцу вдруг понадобится опять принести меня в жертву? Он отдаст приказ — и ты все сделаешь.
Скажешь, что выхода нет, что это единственный путь.
— Блядь!
Марат бьет кулаком по стене рядом с моей головой. Так бьет, что штукатурка сыплется с потолка. А потом он хватает меня за горло и прижимает к стене.
— Закрой рот, — рычит. — Сука, ты даже представить не можешь, что я для тебя сделал. Ты просто блять не знаешь.
— Так скажи, — бормочу и на крик срываюсь. — Что?!
— Молчи, — цедит сквозь зубы. — Просто молчи.
— Пусти меня, ублюдок.
Хриплю. Закашливаюсь.
Марат отпускает меня. Отдергивает руку.
А глазами и дальше буравит, прожигает насквозь.
— Ты не про все препараты в курсе, — продолжаю глухо. — Тогда я начала принимать не только противозачаточные таблетки, но и транквилизаторы, которые мне назначил мой психотерапевт.
— Ты не ходила в клинику, — мрачно бросает он. — Я бы заметил.
— Наши встречи проходили в университете, — кусаю губы. — Мы работали вместе. В разных корпусах.
— Этот мозгоправ тебе так башку прочистил?
— Я и не ожидала, что ты поймешь.
— А что тут понимать?
— Я пошла к психотерапевту, потому как не считала нормальным свое облегчение после выкидыша.
Люди такому не радуются.
— И этот уебок тебе объяснил что к чему? А дальше посоветовал сдать меня копам? Скажи, этого урода тебе Хаген подсунул?
— Хаген никакого отношения не имеет к…
— Заткнись, — обрывает и вглядывается в мои глаза: — Что за дерьмо ты принимала? Какие таблетки? Ты… залетела, когда сидела на них?
— Я была беременна от тебя только раз, — говорю твердо. — Слышишь? Один раз.
И это закончилось выкидышем.
— Мой сын…
— Майкл не твой сын, — обрываю с раздражением, и чуть помедлив, сдавленно прибавляю: — И не мой.
— Ты и сейчас принимаешь? — кривится. — Блядь. Эта хуета хуже наркоты.
— Программа по защите свидетелей, — продолжаю сухо. — Если не веришь моим словам, то проверь лично. Дело семьи Кортес. Информация засекречена. Но ты сможешь найти основные факты.
— Кортес?
— Это произошло в Мексике.
Он смотрит на меня. Не отвожу глаза.
