К ямке между ключицами. Прохожусь по плечам. Чуть прихватываю кожу зубами.
А потом ниже срываюсь. Опять по груди. Захватываю сосок. Втягиваю в рот. Потираю языком. И моя царица больше не может сдержать стон. Судорожно всхлипывает.
Ее тело напрягается. Выгибается под напором моих пальцев. Вибрирует будто струна. Отвечает на каждый мой жест. Инстинкт оживает. Бороться бесполезно. Хотя она пытается, отчаянно пробует отрицать очевидное.
Зажмуривается еще сильнее. Стискивает губы в одну упрямую линию.
А лоб покрывается испариной.
Щеки краснеют. Отрываюсь от ее груди, только чтобы на лицо посмотреть.
Сучка. Упрямая сучка.
Мышцы сокращаются вокруг моих пальцев. Нервно, ритмично. Чувствую, как тягучая судорога сводит низ ее живота, а потом по телу пробегает мелкая дрожь.
Она кусает нижнюю губу. До крови. Только бы не кричать.
А я продолжаю ласкать ее. Не тороплюсь убирать руку.
Дрянь цепляется за мою кисть, пробуют отодвинуть, но я перехватываю тонкие запястья одной ладонью, вбиваю в кафель.
Одного оргазма мало.
Для начала неплохо. Да. Только я хочу больше. Я блять гораздо больше хочу. Натянуть ее на член. По-настоящему. Засадить так, чтобы орала, билась подо мной, расцарапала мою спину. Хочу трахать сучку до умопомрачения. До полного затмения разума. Но для этого еще рано. Пока придется довольствоваться малым.
Я вырываю из ее тела второй оргазм. Остро. Быстро. На грани. Ее будто лихорадит в моих руках.
Напряжение резко спадает. Тело обмякает. Мышцы расслабляются.
Она даже разрешает себе простонать в голос.
Но эта слабость быстро проходит."
"— Ублюдок, — выпаливает глухо.
Открывает глаза. Взглядом прикладывает. Столько чувств там намешано, что сразу и не разобрать. Гнев. Ярость. Но это на поверхности. А глубже совсем другое. За это и цепляюсь.
— Пусти, — бормочет. — Убери свои проклятые руки.
Вырывается.
Теперь позволяю ей уйти. Но она вдруг задерживается. Смотрит на меня. Хмурится. И помедлив, бросает:
— Повязку замени.
— Зачем?
— А ты не чувствуешь? — поднимает взгляд и смотрит в мои глаза.
— Рана опять кровоточит.
Плевать мне на рану.
Вика заворачивается в полотенце, уходит в комнату. А я просто смотрю ей в след. Внутри печет. Точно каленым железом обдает. Но с пулей это никак не связано.
Я помню наш разговор. Накануне того как она меня сдала.
— Марат, во что ты опять ввязался? — спросила тихо.
Это было как раз после смерти моего отца. Мы вернулись обратно в Штаты. Я заканчивал важное дело. Оставалось совсем немного.
