— Ненавижу тебя! — выпаливает.
— А звучит с любовью.
14
— Пошел ты к черту, — говорит Вика.
— Вместе пойдем, — обещаю ей. — Прямо сейчас.
Хотя мы уже там. Если это не ад, то я не знаю, что тогда. Горим так с нашей самой первой встречи. Гребаное проклятье. Как от него избавиться, если все по кайфу?
— Нет, — заявляет она. — Нет, Марат!
Но меня уже не остановить.
Пусть кричит. Пусть дергается. Пусть. Мне наплевать. Я не отпущу ее, пока не получу то, чего так долго ждал.
Прижимаю ее голое мокрое тело к холодному кафелю.
Склоняюсь и губами горло накрываю. Жадно ловлю ее пульс. Впечатываю в себя. А потом ниже. По груди.
Блядь. И не скажешь, что рожала. Тело идеальное. Кожа нежная. Шелковистая. Разве только лучше стала. Сука. Моя царица. Только пробую ее на вкус — и уже как пьяный становлюсь. Все мои звери из клетки на волю рвутся.
Прихватываю зубами сосок. Слегка. Без боли. Не кусаю. Просто дразню. А она вскрикивает. Накрывает мой затылок ладонями. Пробует оттянуть за волосы.
Зря. Неужели реально не понимает, что я не остановлюсь?
Накрываю ладонями ее бедра.
Обвожу ягодицы. Каждый изгиб повторяю пальцами. Каждую линию прочерчиваю. Я это тело помню наизусть. Узнаю из тысячи. Просто по запаху. По вкусу. По трепету. По ощущению, которое внутри разливается всякий раз, когда эта ведьма рядом оказывается.
Тянет к ней. Тянет дико. Всегда.
— Пусти, — требует она. — Уйди.
Ну нет. Я только начал. Прокладываю дорогу по ее животу. Языком. Губами. Ладонью между ног накрываю. Зажимаю.
Моя ты. Только моя.
Еще не поняла?
— Нет, нет, — бормочет. — Я не хочу.
Опять срываюсь на ласку. Изучаю ее пальцами. Прохожусь по влажным складкам. Задеваю те самые точки, которые отлично помню. Еще и еще, довожу до грани.
Она напрягается. Сражается.
Я смотрю на нее. Жадно ловлю каждую эмоцию. Не прекращаю касаться ее ни на секунду.
Глаза прикрыты. Губы упрямо сжаты. Даже головой мотает, будто пробует отогнать ненужные чувства.
Нет, Вика. Нихуя у тебя не получится.
Я заставлю кончить. Силой. Я так просто свое не отдам.
Верну тебя. Завоюю заново. Без вариантов. Ты создана быть моей.
— Ненавижу тебя, — шипит, раз за разом одно повторяет: — Ненавижу.
А мне плевать на ее слова. Тело говорит громче. Отзывается на каждое касание, на каждый толчок пальцев. Проникаю в нее. Ласкаю. Осторожно. Долго. Нежно. Свой собственный голод в узде держу. Жадно ловлю ее отклик. Эмоции выпиваю до дна. Каплю за каплей. Вбираю в себя.
Покрываю ее поцелуями. Прижимаюсь губами к шее.
