Очень долго. А когда придет время уйти, то тебя заберу за собой. Свободы тебе не светит.
— Ненавижу, — шепчу как заклинание. — Ненавижу.
— Лжешь, — обрывает холодно. — Ты всегда меня хотела. С первой встречи. Видела и текла как сука на кабеля.
Его ладони накрывают грудь, пальцы сдавливают соски. Грубые движения. Резкие. Подавляющие. Его руки везде. И мое тело пробивает озноб. Колючий, ледяной.
— Пусти, — мой голос срывается, едва двигаю губами. — Пусти…
Марат трогает меня. Касается пальцами между ног и застывает.
Я знаю почему.
Мужчина явно не получает того, что ожидает. Мое тело больше не отзывается на его прикосновения. Не пылает. Не плавится под его натиском.
Раньше все было иначе.
Он прав.
Наша первая встреча. Проклятая встреча, с которой началось полное крушение моей жизни. Тогда я и правда откликнулась на ту бешеную энергетику, которая от него исходила.
— Ты совсем сухая, — отрывисто бросает он.
— Теперь ты веришь, что меня реально от тебя тошнит?
Мои губы растягиваются в горькой усмешке.
Я вскрикиваю и морщусь, когда он начинает ласкать меня.
Оцепенение спадает. И я дергаюсь, пробую выскользнуть. Но его пальцы скользят по лону, изучают складки плоти. Вторая ладонь вдруг опускается на мою поясницу.
— Что ты сделала? — резко спрашивает Марат.
И я не сразу понимаю, о чем он.
Мужчина отстраняется. Его пальцы больше не касаются меня между ног. Проходятся по спине, скользят по коже, будто пытаются найти что-то.
— Где твой шрам?
Точно. Мне стоило самой догадаться. Сразу.
Марат замечает, что моя кожа идеальна.
Никаких отметин нельзя обнаружить. Белесые рубцы исчезли.
Он даже отпускает меня. Разжимает захват.
И я выпрямляюсь. Смотрю прямо перед собой. Ловлю горящий взгляд в отражении зеркала.
— Отвечай, — требует Марат.
Черные глаза будто в бездну затягивают. Черты лица в момент становятся еще жестче и резче. Рот кривится в животном оскале.
— Я избавилась от него, — судорожно выдыхаю и пожимаю плечами. — Разве непонятно?
Выдерживаю тяжелый взгляд, не прячу глаза.
— Зачем? — хрипло спрашивает Марат.
— Не хотела, чтобы хоть что-то напоминало о тебе.
— Блядь.
В нем столько ярости и злобы, что когда мужчина заносит кулак, кажется, он ударит меня. Но нет. Врезает по зеркалу. По моему отражению. Гладкая поверхность идет трещинами, раскалывается на части.
Зажмуриваюсь.
Я не хочу видеть свое отражение в этих рваных осколках. Не потому что это плохая примета, а потому что слишком похоже на правду, слишком сильно отзывается под сердцем.
