А теперь на полном серьезе задвигаешь какую-то поебень про шантаж?
Я не лгу. На понт не беру. Я и правда нашел детей. Забрал из того лагеря в место получше. Понадежнее. Сейчас развернется такая игра, что рисковать нельзя. Мой единственный сын должен быть в безопасности. Ну а та левая девчонка просто оказалась рядом. Тоже пришлось перевезти. Теперь о них позаботятся.
— Куда? — рычу, когда сучка встает и пытается отойти от кровати.
— Мне нужна моя сумка, — цедит.
— Зачем?
— Там расческа, — кривится. — Нужно привести волосы в порядок.
Или я должна вот так из номера выйти?
— Сперва шмотки натягивай.
Глазами сверкает. Губы поджимает. Но подчиняется.
Мне не нравится то, как она смотрит на свою сумку. Но мне охуеть как много сейчас не нравится.
Царица поворачивается ко мне спиной. Точно издевается. Будто случайно выгибается и провоцирует.
Стерва. Она стерла мою метку. И это задевает сильнее всего. Врезает по нервам. Реально выбивает на раз.
Ее показания в суде. Ее новый брак. Гребаный муж. Все это полная херня.
Даже то, что дрянь скрыла от меня сына цепляет не так остро.
Казалось бы, бред. Старый шрам. Пара белесых полосок. Было время, когда я сам желал его стереть. Отмотать назад, найти другой выход.
Но блять. От нее такого не ждал. Не думал, что так далеко зайдет.
Хотя все логично. Охренеть как логично. Она решила от меня избавиться. Раз и навсегда. Пошла до конца, вычеркнула любое напоминание.
Плевать. Реально — похуй. Как будто тот долбанный шрам — единственное, что нас намертво связало.
Нет. Ни черта. Цепь между нами гораздо крепче любых внешних отметок. Это в крови. В самом нутре. Под ребрами. До костей пробирается. И даже глубже идет. Никакой хирург тут не справится. Никто это не вырвет. Она может все стереть. Но только с кожи. Не изнутри.
Хватит. Мне стоит поразмыслить о другом. О том, кто держит нас под прицелом. Уже сейчас берет след. Выбирает, как нанести удар.
Замес намечается крутой. Адреналин шкалит.
— Марат, ты зря все это начал.
Царица поворачивается ко мне.
Ебаный ад. Без понятия, как она умудряется, но в любых шмотках выглядит так, что член встает колом. Вроде одета. И сука — голая. А чего стоят эти движения. То, как плечами ведет, как подбородок вздергивает. Мелочь. Но пробирает в момент.
Эта ведьма всегда умела мои кишки на кулак наматывать.
— Еще не поздно отказаться, — продолжает. — Ты слышишь? Конечно, я не знаю, какой у вас уговор. Но похоже, ты заключил сделку, чтобы выйти из тюрьмы.
