Я слышал, как парень работал внизу и насвистывал себе под нос, и знал, что он понятия не имеет, что мы находимся наверху. Его работу, без сомнения, уже оплатил мой секретарь. Что касается Гарри, он остался совершенно один.
– Мы в долбаной ванной, – возразил я.
– Но я не пью воду из-под крана.
– Ты сейчас умрешь, идиот. – Я схватил его за затылок и ударил о зеркало над раковиной, не забыв заранее включить кран. Кровь потекла у него по лбу, когда он снова поднял голову. Зеркало перед ним разбилось вдребезги.
– Эти семь лет безнаказанности. Твоя смерть не могла наступить в более подходящий момент, – весело проговорил я.
Я начал запихивать таблетки ему в рот. У меня было мало времени. Следовало позвонить сыну и убедиться, что с ним все в порядке, поговорить с женой и заверить ее, что все хорошо и ей не о чем беспокоиться.
После того, как у него изо рта уже начали вываливаться таблетки, я засунул его голову под воду, тем самым предложив ему все проглотить или задохнуться. Я повторил этот фокус три раза, пока не убедился, что Гарри уже съел достаточно для того, чтобы убить дракона из «Игры престолов».
Кровь Фэрхерста скоро станет такой же ядовитой, как после катастрофы в Чернобыле в 1986 году.
Когда мы с этим разобрались, Гарри сел на край своей большой ванны, вцепившись в ее бортики так, что побелели костяшки пальцев. Я прислонился к раковине, с нетерпением наблюдая за его медленной смертью.
– Так вот как все закончится? – потрясенно спросил он и огляделся вокруг.
Я скрестил руки на груди. Вряд ли было разумно ожидать от меня светской беседы после того, что он сделал.
– Ты когда-нибудь задумывался, на что это похоже? – Гарри рассеянно потер щеку. Не думаю, что он заметил, как дрожит его рука. – Я имею в виду смерть.
– Нет, не задумывался, – ответил я. – Я пережил это в подростковом и юношеском возрасте, так что да, я точно знаю, каково это.
– Ты веришь в загробную жизнь?
– Так же, как верю в единорогов. – Я задумался над этим.
– На самом деле единороги потенциально могут существовать. Какой-нибудь тупой ученый тысячелетие спустя обязательно заставит лошадь отрастить рог и розовый пушистый хвост. Конечно, тебя уже здесь не будет, чтобы это увидеть. Я бы отправил фотографию, но, к сожалению, USPS[64] не доставит ее в ад.
– Я всегда думал…
– Шшш, – я прижал указательный палец к губам. – Твои мысли меня не интересуют. Ты – педофил. По крайней мере, имей достоинство умереть молча.
