Скажи ей: нужно, чтобы кто-нибудь пришел починить это окно. Сегодня, – произнес он твердым голосом.
Я вздернул подбородок.
– Мне бы не хотелось, чтобы ты вмешивался… – начал я.
Отец выхватил оружие из моей руки и прижал его прямо к вене на моей шее.
– Мне все равно, чего ты хочешь. Иди.
И я сделал то, что следовало сделать, когда мне было восемь.
Когда мне было десять.
Когда мне было тринадцать.
Впервые в жизни я позволил отцу позаботиться обо мне. Разобраться с моим дерьмом. Помочь мне.
Я закрыл за собой дверь, качая головой.
Семья – это судьба.
Глава 26
Вишес– Ты сказал моему сыну, что он не получит девушку, если отомстит. К счастью, мне повезло, у меня уже есть девушка. У меня будет и то, и другое.
Я сократил расстояние до Гарри Фэрхерста в два шага, намеренно наступив ему на кончики пальцев. С криком он выгнул спину. Как раненое животное. Я снял маску с его лица, чтобы он мог наблюдать за тем, что я собирался с ним сделать.
– Барон, – захныкал засранец, его лицо покраснело, опухло и покрылось пятнами от паники и страха.
– Слава богу, ты здесь. Вон явно нуждался в голосе разума.
Хорошая попытка, ублюдок.
Я присел на корточки, впиваясь каблуком в пальцы его здоровой руки, и встретился с ним взглядом. Послышалось, как его кости хрустнули под моими блестящими лоферами. Как только Гарри увидел, что скрывалось у меня в глазах, его лицо посерело. Я находился здесь не для того, чтобы заключать с ним сделку или избавлять от трагической судьбы.
Я пришел сюда, чтобы взыскать долги.
Отомстить.
За гордость моего сына. За жизнь моего сына.
И это уже давно назревало.
– Ты не можешь… ты не знаешь… л-люди узнают…
– Узнают? – С презрительной усмешкой я закончил за него фразу, вздернув его подбородок и заставляя выдержать мой пристальный взгляд. – Вообще без шансов, если учесть, что в настоящее время ты находишься на грани самоубийства.
– Но я не…
Схватив его за светлые волосы, которые он дорого подстриг и подкрасил, чтобы скрыть седину, я потащил мерзавца к обеденному столу и усадил на стул.
Его щеки и лоб стали ярко-красными. Я сорвал блокнот со списком покупок и ручку с холодильника, положил их на стол и уселся напротив него. Кинжал сына будто раскаленным железом прожигал мою руку.
– Начинай писать.
Десять минут спустя его предсмертное письмо лежало передо мной. Написано оно было от руки, поэтому никто не смог бы придраться – все законно.
