Порывом ветра сдувает капюшон. Прядь волос порывом бросает на лицо. В ушах нарастает гул, свет вдруг становится очень ярким. Пальцы немеют, слышу, как термокружка, скачет по брусчатке, выпав из руки. Звук гулкий…
Наощупь ищу какую-нибудь опору. Колени подводят.
— Злата!
Демон мой…
Его запах бь""eт в нос. Я как собака, чувствую обостренно запах лимона, мерзлой земли, опревших листьев и его…
Сквозь коматоз ощущаю, как мне шлепают по онемевшему лицу.
— На руки подними! — голос Нины Андриановны. — Почки отморозит.
Взлетаю. От резкого движения вверх подкатывает приступ тошноты. Я что-то жалобно мычу.
— Говорила же — к врачу надо.
— Что с ней?!
— На кофе тебе погадать — что с ней? — недовольно. — Скорую!
— Утром в воскресенье? — недовольно бормочет Нина Андриановна. — Сам быстрей довезешь.
— Машину мне откройте! — рявкает Демид.
— Не надо… — двигаю я губами.
Но меня никто не слышит. А сил пошевелиться нет.
В себя я прихожу уже в машине, у него на руках. И боюсь открыть глаза! Чувствую, как холодные перчатки скользят по моим волосам.
— Злата… — с тревогой в голосе. — Давай, Золотинка, очнись… — слегка встряхивает. — Что с тобой?
Как пьяная, неловко убираю его руки от себя.
Помогает мне сесть.
— В травмпункт или в нашу? — спрашивает водитель.
— В нашу.
Демид заглядывает мне в глаза.
— Ты как? Сейчас к врачу…
— Н-н-не надо, — перебиваю его.
От волнения снова возвращается заикание.
— А ты чего такая? — ведёт пальцем по моей скуле. — Похудела так… Ты заболела?
Медленно качаю головой.
Все кружится.
— Я д-д-домой хочу.
— Нет, — сжимаются челюсти. — Мы едем к врачу. Макс, воду подай в бардачке.
— Не пойду я к Вашему врачу… — закрывая глаза, отсаживаюсь от него подальше.
Пусть своих женщин возит.
Прислоняюсь лбом к стеклу. И дышу поверхностно и быстро, борясь с тошнотой.
— Пойдешь, — нервно звенит его голос. — Пройдешь осмотр, сдашь анализы. И без капризов там.
— Я Вам не принадлежу.
— Посмотрим.
Иди к черту, Черкасов! Я тебе не очередная пассия из гарема.
— Разверните машину! — шепчу я обиженно.
Игнорирует. Сил добиваться своего нет. Но я их набираюсь. К его врачу я не пойду. Здоровье — это моё лично личное, но никак уж, не его дело.
Мы едем в тишине. Слышно только моё поверхностное рваное дыхание.
— Что у тебя болит?! — психует он.
Душа у меня болит, душа…
Отстаньте от меня.
Глава 24. В тень…
— Черкасова, проходите. Черкасова…
Мы вздрагиваем одновременно, неловко сталкиваясь взглядами.
