— Зачем? Не болит ничего, — бесцветно бормочу я.
Больниц я боюсь. И врачей боюсь. И боли боюсь. И без весомой причины не пойду.
— Что-то болит, — пытливо и утвердительно.
— С чего Вы взяли?
— Глаза на мокром месте, ткнешь пальцем, разрыдаешься.
— Вот еще! — сжимаю зубы. — Показалось Вам.
— Это правильно. Рыдать тебе нельзя. Толку с этого не будет. Да и вообще толку не будет с твоего мужа, — вздыхает она. — Это только при путёвом мужике пореветь можно.
— Вроде, внук он Вам, а Вы о нем всегда с пренебрежением.
— А я уже слишком стара, чтобы в дипломатку играть. Как вижу, так и говорю. Надо тебе в свои руки все брать.
— Что брать-то? — фыркаю я.
Только выпустила все из рук, чтобы отстали.
— Сама-то чего хочешь? Или так и будешь за закрытой дверью жить?
— Жить, в моем случае, это уже неплохо, Нина Андриановна, — ухмыляюсь я недобро. — Вам этого может и не понять, а я ценю. Отдышусь, брат повзрослеет, там видно будет. Пока учиться буду. Ребенка рожу… — срывается мой голос.
Буду Тишу любить и ребенка, раз с мужем не вышло.
Может, и Родион со временем поменяется. Не все браки на любви строятся, бывает что и на уважении. Только и с этим пока что беда.
— Роди хоть девочку, мне напоследок понянчиться. Одни мужики в роду. Надоели…"
"«Роди девочку». Эта мысль как из другой реальности. Я и сама ещё девочка.
Вспоминаю, как Тихона из роддома привезли. И как я, играя, укатила его на коляске в лес, «гулять». Коляска застряла в корнях. Сил вытащить у меня не было, и его на руках далеко не утащила.
Так и просидела с ним орущим, пока нас не нашли. Побоялась бросить и за помощью сбегать.
Ох, и попало мне! Хорошо тогда было… Но в тот же год отец золото нашел. И всё стало постепенно меняться.
— Пойду я, — встаю.
В глазах темнеет. В комнату — не хочу. В гостиной уже Наталья, наверное, хозяйничает. Тишу с утра только ведром воды поднимать…
Надев капюшон, бреду по аллее, глядя себе под ноги. Снежок мет""eт. К обеду растает.
Все терпимо. Лишь бы только Демид не приезжал! Не тревожил мои раненые чувства.
Но как назло, впереди, у ворот его фигура! В коротком сером пальто, кожаных перчатках. Воротник поднят… Широкоплечий, стильный. Не модный, как Родион, другой. Демид предпочитает классику, но носит ее чуть небрежно, очень по-мужски. Словно только что оделся у дорогого стилиста и забыл про это. Родион же вечно поправляет всякие модные детали, и часто смотрит на себя в зеркало.
Опять ты!.. Ругаю себя. Зачем сравниваешь?
Нерешительно останавливаюсь.
