— И увези их… куда там виза не нужна? Подальше… Под другими именами живите там пока. Ночью улетайте сегодня.
— Понял!"
"— Брат… — пытаюсь набрать воздуха в пробитые лёгкие для последнего, самого главного месседжа: — Ты не трогай её, ясно? Она моя…
Телефон вываливается из пальцев.
— Я люблю ее… — шевелю я губами, отъезжая.
Всё…
Глава 13. Другая версия жизни
Кольцо на пальце раздражает кожу. Я кручу его как невротик, сходя с ума от зуда. Мы стоим в аэропорту Таль-Авив. Обнимаю сонного вялого Тишу. Родион у стойки, с нашими документами.
Меня то трясёт, то наваливается такая слабость, что хоть падай. Мне страшно за Демида. Горько — да, за то, что так легко и не сомневаясь распорядился моей судьбой. Но я даже обидеться на него не могу. Я не понимаю ничего…
Я осталась там с ним окровавленным, а моё бездушное тело зачем-то привезли сюда. Даже прикоснуться не позволил!
Отвращение на его лице от моей попытки сделать это, ударило куда-то в живот и там поселились мерзкой змеёй, вселяя в меня детскую неуверенность в себе.
Он кровью истекал…
В таком состоянии человек искренен в своих чувствах. Ему было не до игры и притворства.
Я ему так неприятна? Теперь его постоянная отстранённость и прохладность начинают складываться в цельную картину. Зачем тогда всё это было? Уступил бы сразу брату этот брак. Или побоялся, что выберу семью-конкурента?
Наверное. Но защищал он нас как своих.
Как жену своего брала, Злата, не обманывайся. Это тоже «свои».
Мне хочется просто кричать в голос от того, как убийственно это всё.
Но я не кричу. Это всё мучает, но и не в половину даже так сильно, как мучает невозможность убедиться, что с ним все в порядке, что ему помогли.
— Золотко, — подходит Родион, целуя меня в висок. — Держи.
Протягивает бутылку прохладной воды. Отдаю ее брату.
— Ты как? — заглядывает в глаза.
— Позвони ему, пожалуйста.
— После операции он. Смысл, детка?
— Отцу позвони!
— Отец сообщит сам, как появятся новости.
Обнимаю себя за плечи, отворачиваюсь.
— Неужели тебе все равно?
— Злата, — растираем мои плечи, целуя в затылок.
— Все в порядке с Дэмом. Пулю достали, кровотечение остановили, кровь перелили. Дэм в год быка родился! Ты знаешь, какой он бычара здоровый, я вообще не помню, чтобы он когда-то болел. Да ему эта пуля… тьфу! Завтра уже понесётся мир крутить и бабки делать.
— Что ты несёшь, Родион? — закрываю я глаза.
Так говорить может только человек, который в себе ни разу не чувствовал эту пулю.
Разворачивает меня к себе.
