От ужаса, что я не смогу не уступить этому мужчине. Потому что моему телу нравится это ощущение. А мои мозги, когда я оказываюсь в его руках — отключаются. И мне даже кажется, что близость — это не такая уж дурацкая вещь, которую приходится терпеть. Что с ним она может быть… приятной? Или, по крайней мере, избавляющей от этого нового для меня мучительного напряжения в теле.
Теплые губы впиваются в мою шею, скользят по позвоночнику. Мои глаза закатываются от ощущений.
— Дэм… — жалобно бормочу я. — Но…
— Глупости! — вцепляется в бретельку моей маечки и, с рычанием натягивает е""e.
— Тебе некому хранить верность.
— Я же… А вдруг мы как-то навредим «ему»? — снова пытаюсь я, но он прикусывает меня между лопатками, попадая в какую-то очень чувствительную точку. — Ай… Ай… Ай!
Пищу от прошивающего насквозь ощущения, забывая, о чем мы говорим.
Обессиленно утыкаюсь лицом вниз. Хочется закрыть глаза и позволить ему делать со мной это вс""e. Боги! Но ему не требуется моих разрешений. Отпуская меня, сдергивает одеяло.
Воспользовавшись мгновением свободы, соскакиваю с кровати.
Пятюсь под его хищным взглядом, ощупывающим не менее чувствительно, чем руки. От того как он смотрит на меня, и как жадно дышит, я вдруг снова вспоминаю, что я — привлекательна.
— Дэм, дай нам немного времени, пожалуйста, — умоляю я.
— Зачем оно нам?
— Мне! — поправляюсь я.
Сбегаю в душ, не дожидаясь ответа. Но, по привычке, не запираю дверь.
Что делать? Сдаваться?
Заходит следом. Открывает шкафчик."
"— Я возьму? — взмахивает новой зубной щеткой.
— Конечно.
Распаковывает. Мои глаза следят за тем, как перекатываются мышцы на его плечах. Опускаюсь взглядом вдоль его выраженного позвоночника на неровную линию боксеров. И через отражение в зеркале, вижу, что он хочет меня. Ловит мой взгляд своим горячим.
— Эм… Я хочу в душ, — неловко мнусь я, опомнившись.
— Иди.
— При тебе?!
— Смотреть тоже нельзя? — поднимает бровь, выдавливая пасту на щетку. — Это точно никак не навредит «ему», — дергается в улыбке уголок его губ.
Наблюдаю, как чистит зубы, поглядывая на меня в зеркало. До меня медленно доходит. В смысле — смотреть?… Как я моюсь — смотреть?! Оглядываюсь на прозрачное стекло душевой.
Сплевывает пасту, умывая лицо. И это, наверное, странно, но у меня ощущение, что я никогда не жила с мужчиной. Родион был какой-то эфемерный. Я делала все, чтобы не замечать его, не пересекаться, не касаться, не смотреть… Он постоянно зависал в телефоне, компе или уезжал куда-то. Не присутствовал.
