Окей… Окей! Я слишком давлю? Конечно, Черкасов! Ты бы хоть с романтики начал, зачем сразу с кипятка? Она же юная совсем.
Возбужденно улыбаясь, снижаю немного градус, целуя ее в переносицу. Мне же некуда торопиться, я вс""e равно не выпущу тебя из рук. И буду есть это роскошное блюдо медленно, смакуя каждую деталь. Изведу тебя…
Закрывая глаза, прижимаю е""e к себе и, сползая по стене вниз, утягиваю за собой, заставляя оседлать мои бедра. Глажу пальцами алые щеки, любуясь смущением.
Достаю коробочку с кольцом. Жму на кнопку, она открывается.
— Выходи за меня.
Не узнаю свой осипший голос.
Злата расстроенно и жалобно сводит брови, с горечью глядя на колечко.
— Я не могу…
Е""e болезненный взгляд уплывает в пространство между нами. Прижимает к груди руки, словно выпадая из реальности.
— Ты — хочешь, ответь мне?
— Хочу, — ресницы падают вниз, пряча глаза, закрывает ладонями лицо.
Вынимаю колечко.
— Я подарю тебе на этот новый год свободу, Золотинка. Я нашел способ! И если ты захочешь, когда обретешь её, в ответ вручишь свою свободу мне, как подарок.
Захочешь?
Руки опускаются вниз, завороженно смотрит на мерцающий камешек. Пальчики вздрагивают. Медленно протягивает мне кисть. Надеваю колечко.
Глава 38. Хэппиэнд
Бедра сводит приятной судорогой. Тянусь во сне, пытаясь избавиться от этого сладкого напряжения и одновременно насладиться им. Мне так горячо… И, наверное, в первый раз хочется почувствовать на себе тяжесть мужского тела. И мужчину в себе…
Пальцы сжимают одеяло. Так! Распахиваю глаза от волны, идущей по моему телу и, как прибой, взрывающейся между бедер.
Но, недостаточно мощно, чтобы утопить в этой неге до конца.
Подскакиваю, испугавшись этих слишком острых и откровенных ощущений. Словно Демид может видеть или чувствовать их. Лицо горит, дыхание сбито…
Дэм! Это все его запах виноват в этих горячих снах.
Удивленная, смущенно смотрю на себя в зеркало. Поправляю растрепанные волосы.
Демид спит рядом, поверх моего одеяла. Пришел ночью? Я постелила ему на диване. И он вырубился сразу после полуночи — смена часового пояса и усталость.
Если бы не это, рухнула бы вчера вся моя броня. С ним невозможно спорить! Он просто не слышит. Целует, ласкает, обволакивает… Бер""eт — и вс""e! Я внятного не могу ничего сказать!
Перевожу взгляд на часы — третий час дня! Ого…
Тихонечко крадусь, пытаясь встать так, чтобы не разбудить его. Боюсь, что не выпустит из кровати! Но ничего не выходит. Он распинает меня лицом вниз.
Зажмуриваюсь. От ужаса.
