Пока люди Вандербильта входили в трактир через передние двери, ведущие в общий зал, никем не замеченные Марк и некромант выскользнули через черный ход. Ожидающий их экипаж стоял в отдалении. Это был простой кэб без опознавательных знаков, какие сотнями ездят по улицам.
– Возвращайтесь в Лондиниум, – сказал Ля Морт, когда виконт, дрожа, забрался в салон. – У вас есть три дня, чтобы придумать, как избавиться от леди Гейбл и заполучить ее дом. Постарайтесь на этот раз не разочаровать мсье Майенлиффа.
Вот, возьмите это. Вам пригодится.
С этими словами он вложил в руку Марка перстень с крупным камнем.
– Что это? – Марк недоуменно взглянул на безделушку.
– Маскировочный амулет. Он поможет скрыть вашу внешность и ауру от ищеек Вандербильта, а заодно даст мне знать о вашем местонахождении! Через три дня я приду. Но не пытайтесь избавиться от него, – предупредил некромант напоследок таким тоном, что несчастный виконт побледнел. – Если не хотите расстаться с жизнью, мон шер.
Глубокой ночью Марк Десмонд вернулся в столицу и затаился в мелкой гостинице на границе аристократического квартала. Он не выходил из номера, ждал, пока гостиничный слуга принесет ему из ближайшей лавки темный плащ с глубоким капюшоном, толстые перчатки и писчие принадлежности.
Дорога до столицы была достаточно длинной, чтобы виконт успел обдумать свое положение и пораскинуть мозгами.
Первым делом следовало составить поддельное завещание Джулианы.
Дело это, конечно, непростое. К счастью, у него сохранились письма леди Гейбл, написанные еще в те времена, когда она ему бесконечно доверяла. Он послал за ними уличного мальчишку, черкнув дворецкому несколько строк и приложив золотой из оставшихся денег.
Следующие два дня ушли на кропотливую работу над текстом. Почерк этой чопорной старой девы оказался на диво резким и сложным для копирования.
Питаясь лишь холодной говядиной и яблоками, не позволяя себе ни глотка вина, ни одной ставки, что было немыслимо, Десмонд извел почти кипу бумаги на пробники, но все же написал “завещание”.
В нем леди Гейбл признавалась в собственном угнетенном состоянии, сетовала на тяжелую ауру Вандербильта и просила передать ее дом “любезному моему жениху виконту де Реминьи, поддержавшему меня после смерти моей любимой тетушки Эммы Бронсон”.
Марк прекрасно помнил свой провал с поддельным завещанием леди Бронсон.
