***"
"Утомленную жену Дерек повез домой сам. Дела подождут. Самое важное они уже сделали, а вот бледность герцогини, ее частый пульс и выступивший на висках пот некроманта беспокоили. Стоит уложить Джулиану в постель и вызвать личного лекаря!
В особняке неведомыми путями уже знали о внезапном недомогании хозяйки. Дворецкий встретил герцогскую чету у двери и отчитался:
– Ванны приготовлены, милорд! Для миледи – с девясилом, живокорнем и ромашкой. Для вас – с чертополохом, полынью и пижмой!
– Отличная работа, Брикс! Нет, леди я отнесу сам! Пришлите камеристку, молоко с медом и крекеры!
Юля молчала.
Еще в изоляторе она ощутила запредельную слабость, а в карете уже не могла ей сопротивляться: прилегла на плечо мужа и не заметила, как задремала.
Очнулась в теплой ванне, наполненной травами. Притихшая Китти деликатно подливала горячую воду, а заметив, что госпожа проснулась, взялась за плетеную мочалку.
– Где мой муж? – хриплым голосом спросила Юля, когда поняла, что слабость понемногу отступает.
– Милорд принимает ванну с травами, миледи. Дворецкий распорядился и все проверил! Он давно служит семье Вандербильт, знает, что милорду после битвы нужно. А вам еще волосы ромашкой промыть нужно! И рябиновой водицей ополоснуться после купания!
Юля позволила себя помыть, облить, подсушить, укутать и… уложить в постель. Едва камеристка ушла, беззвучно прикрыв дверь, как герцогиня провалилась в сон.
Утром Юле абсолютно не хотелось открывать глаза.
Она давно не чувствовала себя так уютно и сонно. Но рядом кто-то аккуратно шевельнулся, а потом к ее виску прижались горячие губы, к спине – крепкое обнаженное тело, а шаловливые мужские руки принялись поглаживать обтянутую сбившейся сорочкой грудь.
– Доброе утро, Джули! – мурлыкнул на ухо соблазнительный баритон с бархатной хрипотцой. – А вы знаете, что магическое истощение магов Жизни лучше всего лечит любовь?
– Доброе утро, Дерек, – ответила Юля в тон.
Герцог коснулся ее плеча поцелуем.
Она потянулась ласковой кошечкой, изгибаясь всем телом под руками любимого.
Любимого?
Эта мысль ошеломила ее. Растеклась мягким теплом по груди и запульсировала вместе с сердцем.
– Как ты меня назвала? – раздался глухой, словно не верящий голос супруга.
– Дерек, а что?
Юля недовольно поерзала: руки, только что ласкавшие ее грудь, внезапно застыли и напряглись.
– Нет, после. Повтори.
– Эм…
Она недоуменно обернулась.
