Все тело казалось тошнотворно свободным и в то же время тесным – того гляди, тресну от натуги."
"– Может, я для тебя и чужая, Вайолет, но ты для меня – вовсе нет. В конце концов ты бы раскрыла истину. Быть может, не во время учебы в квадранте писцов, но уж точно ко времени, когда стала бы капитаном или майором, когда Маркем привлек бы тебя во внутренний круг, как мы поступаем почти со всеми в этих званиях. И вот тогда бы ты разрушила все во имя милосердия или чего-нибудь там еще, а они бы тебя за это убили. Я уже потеряла одного ребенка, охранявшего наши границы, и не была готова потерять второго.
Зачем я, по-твоему, отправила тебя в квадрант всадников?
– Потому что считаешь писцов хуже, – ответила я.
– Глупости. Любовь всей моей жизни был писцом. – Мы мерно шагали и поднимались, поворачивая вместе с лестницей, и вскоре наверху показалась дверь в Архивы. – Я отправила тебя в квадрант всадников, чтобы у тебя появился шанс выжить, и напомнила Риорсону о его долге передо мной за жизни меченых.
Я замерла.
– Что-что ты сделала? – Не может быть, чтобы она сказала то, что я сейчас услышала.
Мать склонила голову набок и посмотрела мне в глаза.
– Простой обмен. Он хотел спасти детей отступников, дать им хоть какой-то шанс. Я отдала ему право на этот квадрант, если он согласится нести ответственность за этих детей, в обмен на услугу в будущем. Этой услугой и была ты. Если бы ты преодолела парапет, ему оставалось лишь проследить, чтобы никто не убил тебя в первый год, не считая испытаний или твоей собственной наивности.
Что он и сделал. Настоящее чудо, учитывая, что для тебя устроил полковник Аэтос во время Военных игр.
– Ты знала? – мне показалось, что еще немного – и меня стошнит.
– Узнала уже потом, но да. Не надо на меня так смотреть, – упрекнула она меня, подтягивая еще на одну ступеньку. – Ведь получилось же. Ты жива? Жива. Хотя, признаюсь, я не ожидала дракона, связанного брачными узами, и прочих твоих личных связей. Это меня разочаровало.
Теперь все складывалось.
Как она и говорила. Той ночью на дереве в прошлом году, когда Ксейден должен был убить меня за то, что я видела встречу меченых… Испытание, когда у него были все возможности отомстить моей матери, расправившись со мной, – а он мне помог… Без пяти минут вмешательство на Молотьбе…
Ребра снова затрещали. В груди разлилась боль. У него никогда не было свободного выбора. Его жизнь – жизни всех самых близких ему людей – всегда были связаны со мной.
