– Могу ли я ставить себе на службу всю это нежить? – вопрос сорвался с губ быстрее, чем я подумала, о чём вообще говорю.
– Если посчитаешь необходимым, можешь оставить при себе, на любой нужный тебе срок. Возражать не буду.
– Я всё поняла.
– К тебе пришли, – вдруг сказала Смерть и отошла в сторону, давая дорогу прекрасной девушке лет семнадцати. Она была одета в длинную рубаху, расшитую красной нитью по вороту, рукавам и подолу.
– Милая моя Эси, – незнакомка подхватила мои ладони, сжав в своих. Таких тёплых и родных.
– Я свободна. Наконец-то! – счастливо улыбнулась она, – и с радостью пересеку эту реку.
– Бабушка? – выдохнула я, догадавшись, кто со мной говорит.
– Красивая? Все мы такие, Мглистые – это порода, – гордо добавила она. – Отныне ты графиня, все земли твои. Как и проблемы, в том числе и денежные, но о том тебе расскажет моя верная Нанни. Мы с ней увидимся вскоре, а пока у неё ещё есть запал. Она не предаст. Крепостные станут служить тебе верой и правдой. В ответ на твою заботу. Я не могла ошибиться.
Ты замечательный человек, правда, спрятала себя в коробке и боишься выйти за её пределы. Раскройся миру, и он тебе подарит невиданные доселе возможности, приключения, и, кто знает, любовь? – лихо подмигнула она мне. Поглядела куда-то за моё плечо, вздохнула слегка расстроенно, – времени нет, мне пора. Я иду к своей Юлое и Артуру, они ждут меня, я это чувствую всей душой! – договорив, вдруг крепко меня обняла, – береги себя, Есения. И храни тепло вот тут, оно спасёт в самую лютую стужу, если вдруг ты останешься одна во мраке, лучи любви твоей матери, отца и мой, непременно приведут к свету.
И сделала шаг в сторону реки, вложив свою руку в костистую длань белоглазой госпожи.
– А теперь возвращайся, Есения, у тебя есть дела, – сказала Смерть.
У меня вдруг резко закружилась голова, подогнулись колени, я даже толком не успела осознать происходящее, как рухнула в бездну.
– Госпожа! – меня кто-то настойчиво потряс за плечо.
– Ох! – простонала я, не понимая, что происходит, лишь ощущая боль во всём теле, казалось, что даже волосы болят.
– Марк, а ну, живее! Чего стоишь, глазами лупаешь? Подними госпожу Есению и уложи на кровать.
На какую кровать? На ту, в которой умерла бабушка? Ох, нет! Не хочу! Но губы не слушались, потому возразить я так и не смогла.
– А может, лучше отнести госпожу в её опочивальню? – я почти сразу узнала голос Режины. Ой, спасибо, девочка! Буду век благодарна. Я не брезгливая, вовсе нет. Просто… Ну нельзя же так.
