Да, мне выпал счастливый билет в итоге, потому что мой муж любил меня, носил на руках… Несмотря на очень неоднозначное начало, наше странное знакомство и его жуткое поведение потом, после помолвки, Азат все же обладал каким-то внутренним достоинством, честью, если хотите.
И я была уверена, что подобная история никогда не случится с нашей дочерью, например…
Глупая уверенность, которая не выдержала натиска реальности…
Глава 29
К тому жуткому дню, с которого и началась моя новая жизнь, я уже практически сутки знала, что в положении.
Очень хотела сообщить Азату, очень хотела видеть его глаза при этом…
Но накануне он вернулся напряженный и недовольный, перекинулся парой слов по телефону. захлдя в дом, поцеловал мать, отказался от ужина, поймал меня за руку и потащил в спальню.
Я пыталась остановить его, задержать, но муж был неумолим.
— Азат… Азат, подожди… — волновалась я, тихонько упираясь, — я хочу сказать, Азат…
— Потом скажешь, сладкая, — раздраженно прорычал он, толкнул дверь в нашу спальню и уронил меня на кровать.
Я только ахнуть успела.
Муж помедлил секунду, рассматривая меня, беспомощно барахтавшуюся в подушках, затем рывком стащил пиджак, через голову содрал рубашку… И скользнул ко мне, обружившись всей своей мощью, прижал к кровати, мгновенно находя губы, зацеловывая до отключения голоса и мозга.
Я еще какое-то время пыталась остановить, упирала ладони в его голую горячую грудь, но Азат словно не замечал моих намерений, занятый жадным поглощением. По-другому нашу близость в ту ночь и не назвать было.
Он целовал, облизывал, ласкал так горячо и откровенно, что я краснела невольно от стыдливости и пламенела от чувственности. И уже совсем скоро, под его напором, совершенно потерялась, забыла, что хотела сказать.
А в редкие мгновения просветления, когда вспоминала, решала отложить откровения до более удобного случая.
Я потом часто вспоминала ту нашу последнюю ночь, находя все больше и больше связок с произошедшим после…
Азат был настолько ненасытен, жаден, безумен со мной, что утром, когда он встал и принялся собираться на работу, я не смогла даже глаз раскрыть.
Тело, в сладкой истоме после горячей ночи, ломило и не хотелось шевелиться. Только спать, плыть в волшебной усталой неге…
Сборы мужа не запомнились, только ощущение грубовато царапнувшей меня щетины по порядком измученной коже губ и щек, обжигающее дыхание, тихий шепот:
— Люблю тебя, сладкая…
Я сквозь сон что-то пробормотала и опять провалилась в дрему.
