Он пишет, что устал, потому что ему приходится бесконечно общаться с прессой и как-то улаживать конфликт, но он уже на завтра взял билеты и хочет ко мне. Как ему не терпится меня поцеловать. Но все это не имеет значения, потому что он задает главный вопрос.
«Как малыш? Отец отвез тебя в больницу?».
Я зажмуриваюсь от счастья. Даже если это элементарная вежливость. Не важно. Завтра он будет здесь, и я скажу. Теперь нет смысла укрывать правду и юлить. Не на родах же он в самом деле узнает.
«Сначала заедем к твоей матери, потом сразу на осмотр».
«А можно снять на камеру, как тебя будет осматривать гинеколог? И это обязательно должна быть женщина».
«Молодая и привлекательная?», — отвечаю я и посылаю ему кучу смайликов с ухмылками.
Наверное, только сейчас, впервые за эти несколько месяцев, даже с чужого телефона, мне комфортно общаться с Никитой по мессенджеру. Раньше мне все время казалось, что всю нашу переписку обязательно прочитает его жена и использует против меня.
Поэтому я никогда не отвечала.
«Я очень скучаю, шоколадка».
«Я тоже очень…», — хочу я написать, но чувствую, как напрягается рядом Юрий, поднимаю взгляд и раскрываю глаза от ужаса.
Рядом с небольшим особняком, где мы тормозим, несколько полицейских машин, которые своими мигалками окрасили все в сине-красные тона. Юрий буквально вырывает у меня телефон и, забыв про все на свете, выбегает из машины. Несется к дому.
Я выхожу следом и тяжелой поступью приближаюсь ко входу. Все внутренние радары кричат о беде, но думать о плохом не хочется.
Хотя и в голову лезут самые разные образы. Откуда столько машин? Что случилось?
Крик Лиссы буквально оглушает меня, и я инстинктивно накрываю живот руками.
— Это ты виноват! Они видели, как мы ругались, они сбежали, где мне теперь их искать?!
Я мало что понимаю из бессвязной речи Лиссы, лицо которой поддернуто пеленой отчаяния. Она поднимает на меня взгляд и буквально впечатывается, крепко прижимая к себе.
— Алена! Девочка! Они ушли, они сбежали, потому что… Потому что…
Дети сбегают по самым разным причинам на самом деле.
Я очень часто сбегала, чтобы избежать насилия. Но некоторые могут уходить, потому что максимализм бурлит, и они не понимают, что ссора родителей к ним не относится. Судя по всему, ребята увидели какую-то неприятную сцену и решили, что они виноваты. Ане девять и если вспомнить ее характер довольно капризной особы, то это неудивительно. А вот Сереже всего семь, и я ни разу с ним не встречалась, совершенно не знаю, какой у него нрав.
