В такие моменты мне кажется, что он выше меня и буквально придавливает своей мужской мощной харизмой.
Я шагаю к душевой, придерживаю дверь, пропуская Макара, а потом иду к специальному поручню, к которому стыкуется инвалидное кресло. Я не делала этого прежде, но интуитивно понимаю, что тут к чему. Впрочем, Макар помогает мне. Он оказывается рядом, ловко подкатившись, и перехватывает мои руки."
"— Не так, — произносит он строго, играя роль недовольного учителя, только вот дьяволята в глазах его выдают и становится ясно, что мне если и преподнесут сейчас урок, то точно не из школьный программы.
— Нужно вытянуть на себя и повернуть.
— Я делала точно так же.
— Ничего подобного. Ты ни разу не была здесь, а без профильного образования не разобраться.
Мне становится смешно, а на душе — тепло, что он отошел от тренировки и находит силы для глупых шуток. Я не спорю с ним за поручень и присаживаюсь рядом, помогая ему стянуть с себя футболку. Она мокрая насквозь, а его мышцы покрыты капельками пота.
— Я встану.
— Макар…
— Всё хорошо, я подтянусь, — он подмигивает мне как мальчишка.
— Видишь, тут тоже есть поручень?
— Вижу, — выдыхаю, сдаваясь.
Он переносит ладони на широкую резинку спортивных штанов и стаскивает их без всякого изящества. Я тяну ткань, выручая его, и отбрасываю штаны в сторону. Потом смотрю, как он обхватывает верхний поручень и подтягивает себя наверх. Прямо к выступу, на который можно присесть, как на барный стул.
Он остается в одних черных боксерах и я могу беззастенчиво разглядывать его массивное тело.
Мускулы, вены, шрамы… Меня тянет вперед, и я делаю шаг к нему, забывая, что уже шумит вода. Капли падают сверху на мои волосы и одежду, но это больше не имеет никакого значения. Макар обнимает за плечи и голодным рывком вбивает мое тело в свою грудную клетку.
Его горячее дыхание щекочет кожу и запускает томную пульсацию. Он так близко, что все мысли уплывают далеко. Покидают меня, оставляя только ту часть меня, которая может чувствовать. Дышать им и напитываться его взаимностью, как солнечным светом — ярким, щедрым, живительным.
В этот момент я чувствую, что он помогает мне не меньше, чем я ему. В моей жизни не случилось трагедии, но пустота бывает также жестока. А он заполняет ее и пробуждает во мне чистую нежность. Мне хочется дарить ее без остатка. Трогать его и вести пальцами по огрубевшей мужской коже. По всем тропинкам боли и непоправимых минут, которые уже случились в его жизни.
— Малыш, — произносит Макар с хмельной улыбкой.
