Спорит со своими же словами, потому что в его руках ярко чувствуется другая истина — никуда он меня не отпустит. Не сможет…
— Это из-за боли, — шепчу ему в губы, заставляя короткими поцелуями не перебивать меня. — Из-за нее в голову приходят дурацкие мысли. Надо принимать таблетки, которые прописал доктор, а не тренировать нордический характер.
Я поднимаю глаза на скрип двери и вижу Алекса.
— Мне можно остаться? — спрашиваю у Макара, который ни разу еще не разрешал присутствовать при тренировке. — Я хочу остаться.
Глава 30
Первые тренировки проходят трудно. Мне физически тяжело находиться рядом, потому что вдруг оказывается, что боль Макара я ощущаю как свою. Без прикрас. Но он не жалеет себя и делает то, что от него ждет Алекс.
Специальный турникет с беговой дорожкой занимает всю правую часть комнаты. Саму дорожку пока не включают, хватает того расстояния, что есть, да и Макар больше тренирует руки. Он держит на них собственный вес, возвращая прежнюю форму, и вспоминает каково это вообще — вертикальное, а не горизонтальное положение.
Он учится правильно дышать и делает первые попытки к движению.
Без резких рывков, которые отбрасывали его реабилитацию далеко назад. Он срывался и делал хуже. Я чувствую, когда в нем зреет злая волна, и ловлю его взгляд. Или подхожу вплотную и касаюсь его локтя. Вскоре он сам начинает искать меня глазами, словно знает со стопроцентной уверенностью, что гнев отпустит его, если он увидит меня.
— Молодец, — Алекс довольно кивает, обхватывая Макара за корпус.
— Достаточно, тебе нужно перевести дух.
Макар кивает. Его лицо блестит от испарины, а широкая грудь ходит туда-сюда от глубоких частых выдохов. Он с каждым днем становится сильнее и его тренировки начинают казаться мне нечеловеческими. Но Алекс выглядит удовлетворенным, значит всё идет по плану.
Я подходу к Макару с полотенцем, когда Алекс помогает ему вернуться в коляску. У Алекса сигналит сотовый, сообщая о вызове, и врач уже собирается позвать медсестру, чтобы подменила его.
— Не надо, — говорю ему. — Иди, мы справимся.
Мне хочется чаще бывать с Макаром наедине. И хочется заботиться о нем.
— Ты же не стесняешься меня? — лукаво спрашиваю у Макара, который уже развернул коляску, показывая, что мне не нужно толкать ее.
С этим его пунктиком я не борюсь. Бесполезно. Макар терпеть не может, когда у него забирают управление.
— Мне нечего стеснятся, — он тоже отвечает с хитринкой и смотрит на меня так, что я забываю, что он в кресле.
