Перед ним стояла его точная копия, которая, мерцая, то и дело принимала облик могучего старца."
"– Я пришел отдать свой долг, – прошептал Хаджар. – И забрать то, что по праву мое. И, будь я проклят, но даже если мне придется упасть на собственный меч – я уйду отсюда с победой!
– Это мы еще посмотрим! Пришло мое время править, а твое – быть забытым!
– Так вот значит, что планировал Мак… – ректор не договорил.
Он поднял глаза и встретился взглядом с Императором Морганом. Какое-то время они молчали, а затем, не сговариваясь, синхронно поднялись с кресел и вышли на маленький балкончик.
Опять же, абсолютно синхронно, они посмотрели на север. Если на востоке небо окрашивалось в зеленый и мертвые молнии били позади парусов кораблей призраков, то на севере зарождалась буря.
Буря, которой еще не видел Дарнас.
Буря, настолько могущественная, что заставила дрогнуть сердца сильнейших существ.
Буря, которая была способна не только изменять рельеф природы, но и судьбы людей.
– Что это, Морган? – сиплым голосом прошептал, неспособный отвести взгляда от завораживающего зрелища, ректор.
Император медлил с ответом. Он, так же как и древний волшебник, смотрел на буйство стихии, двигающейся с севера.
– Не знаю, – прошептал он. – и это меня пугает.
Ректор посмотрел на сильнейшего воина Дарнаса, величайшего правителя из когда-либо живших. Он посмотрел на Моргана… Моргана Бесстрашного…
Глава 927
Хаджар поднырнул под вражеский клинок. Отбросив его в сторону ударом ладони по плоскости лезвия, он попытался дотянуться своим до ноги противника, но тот, будто зная, куда придется выпад Черного Клинка, попросту поднял стопу, а затем с силой наступил на острие черного меча, погружая его в землю.
Хаджар не успел выругаться, как лезвие скользнуло по его груди. Но вместо того, чтобы высечь из плоти крови, заставляя её стекать от плеча до живота, оно, наоборот, что-то вложило в открытую рану.
– Только тише, – прозвучало за дверью. – Не разбудите Наталию Павловну! Вы ведь не хотите, чтобы она нам всыпала.
Он лежал на, наверное, неудобной кровати, но не знал этого. Его тело, на протяжении вот уже двенадцати лет, с самого момента рождения, ничего не чувствовало.
Все из-за родителей, этих двух ублюдков, которые выбросили его, будто ненужный хлам, прямо на порог детского дома. И нет, чтобы остановиться и положить аккуратно – выкинули из окна машины. Чудом, что выжил, он порой жалел, что не умер в ту ночь.
