Глава 908
Бывалые воины, до этого замеревшие в комичных позах, вдруг вытянулись по струнке. Из их глаз катились слезы. Но не грусти или радости, а гордости. Такие жгучие и пылкие, что ими можно было растопить бушующий за пределами щита буран.
Седрик первым из пяти сжал кулак и, вытягиваясь по струнке, ударил им в район сердца. А затем, как будто ждал этого всю жизнь, закричал полным ярости и битвы воплем:
– Ааааа! – и вскинул к небу кулак.
– Аааа! – кричал он, прерываясь лишь на очередной вздох. И слезы гордости катились по его покрытым шрамами щекам.
– Ааа! – внезапно донеслось с другой стороны крепости.
– Ааа! – воины, находящиеся внутри крепости, на ходу надевая доспехи и обнажая клинки, выбегали на стену.
Юноша видел, как остальные, кто помоложе, тоже не могли понять, что происходит. А меньше, чем за минуту, на стене крепости собралось несколько тысяч бывалых стражей первой заставы.
И все, как один, вскинув кулаки к небу, кричали свой воинственный клич. Затем, резко замолкнув, они выставили вперед щиты и начали бить о них копьями, молотами, топорами и щитами.
Мерные удары, один за одним, сливались в ритмичный гул.
– Что здесь происходит?! Демоновы дети! Всех высеку! Всех отправлю на…
Растолкавший народ офицер-командующий, подобравшись к краю уступа. Огромный муж, бившийся двуручной секирой, которого боялись все Черные Горы и их окрестности, вдруг тоже замер.
– Мой генерал… – прошептал он. А затем, как и остальные, поднял приставленный к зубцу щит и ударил о него секирой.
А затем, резко, крепость погрузилась в мертвую тишину.
Тысячи воинов смотрели на единственную фигуру, стоящую на снегу у подножия крепости.
Мужчина в шкуре Белой Обезьяны выставил в сторону руку. В ней, прямо из воздуха, материализовался клинок темнее самого мрака.
Раскрутив его, он вонзил меч перед собой.
– ААААА! – сотряс горы его полный нечеловеческой мощи и ярости, рев. И, вместе с ним, столп темной энергии, закружившийся вокруг фигуры, вдруг преобразился в огромного, черного дракона. Тот пронесся над крепостью и исчез где-то за горой.
Воины-старики еще некоторое время стояли в тишине.
Затем все, как один, сняв шлема, положили их на бортик крепости и, не выпуская оружия из рук. Опустились на колени. Лбами они уперлись в камни и, простояв так, не заботясь о шокированных молодых, почти целую минут, поднялись на ноги.
– Отправить гонца в столицу к главнокомандующему Лергону, – отдал приказ офицер-командующий. – оповестить, что его старый друг вернулся на родину.
