Я так давно не видел неба…
– Ну хорошо, – и вместе с Еленой, покинув ненавистную палату, он отправился по коридору больницы. Затем лифт, лестничный пандус предназначенный для каталог и, наконец, вертолетная площадка.
Порыв ветра разметал его волосы. Круглая металлическая площадка эхом отдавалась под колесами кресла. Яркие огни сверкали по периметру, а над головой сияли звезды.
Где-то там, у подножия холма, раскинулся город у гранитных берегов черной реки. Всадник из меди указывал путь и купола храмов поднимались над старыми, таинственными улицами.
Он любил и ненавидел этот город.
Регулируя джойстик, он подъехал к самому краю платформы. Под ним раскинулся океан тьмы и огней. Две сотни метров, не меньше, обещали ему свободу полета, а затем вспышку боли и забытье.
– Эй, ты чего?
Елена, ступая осторожно, будто пава, подошла к нему. Она придерживала руками прическу и смотрела на огни города.
– Красиво, правда? – спросила она.
Он промолчал.
Если бы он мог плакать, то, наверное, плакал бы.
– Знаешь, я давно хотела тебе сказать, – она заглянула ему в глаза.
Такая чистая, такая светлая, такая прекрасная. Совсем как город у подножия холма. – Я тебя люблю.
Такая лживая, такая грязная, такая жадная до света. Совсем как город у подножия холма.
– И мне не важно, что скажут люди, мне не важно какие проблему будут ждать нас впереди, я хочу быть с тобой, – она улыбнулась своей привычной, пластмассовой улыбкой, в которой правды было даже меньше, чем в лабиринте кривых зеркал. Хотя, возможно, именно там и осталась вся правда этого мира.
– Во внутреннем кармане, – отчитался механический голос.
– Неужели… – Елена, роняя актерский слезы… боже, как же хороша она будет на экране кинотеатров… достала конверт.
Он, не дожидаясь, пока она его откроет, развернул кресло и направился обратно к лифту.
Она его развернула.
Ветер заглушил такой банальный и простой выкрик:
– “Ты все не так понял!”
Там, в конверте, лежали фотографии её и человека, который привел Хаджара в эту больницу. А еще фотографии с другими мужчинами.
Главами записывающих студий, лейблов, корпораций, известными актерами, спортсменами и музыкантами.
Их было много.
И, кто бы их не прислал, Хаджар был ему благодарен.
– Северный Ветер! – донеслось сквозь мглу. – Северный Ветер!
Хаджар открыл глаза. Стоя на сияющей зеленым светом тропе, он, прислонившись к дереву, тяжело дышал.
Анетт, сияя серебром, тянула его в сторону высокой горы.
– Поторопись, Хаджар!
– Да, сейчас, – прохрипел он. – Иди вперед.
