Но он мог писать с ней треки. Один, второй, третий. Электронная музыка с живым голосом не была чем-то новым для мира, но то, что они делали с Еленой, взрывало чарты.
За неполных полгода она превратилась в звезду мирового масштаба. Концерты, турне, участие в съемках вечерних шоу, первая роль в каком-то замшелом Голливудском фильме, но даже этому она была безмерно рада.
Шутила, что теперь не ей придется терпеть домогательства, а тем, кто принесет ей не тот кофе.
Кофе Елена, кстати, терпеть не могла. Предпочитала ему клубничный, крепкий чай.
Сперва она проводила с ним каждый вечер.
Приходила, играла на гитаре и терпела его молчаливое согласие с тем, что он никак не моет повлиять на её присутствие.
Встать и выгнать её он никак не мог. Да чего уж там – даже левой рукой шевелить был не в состоянии – только правой. Какое там встать.
А она веселилась, шутила, приносила ему еду и напитки, слушала музыку и играла свою.
День за днем действовала ему на нервы. А потом, вдруг, не пришла.
Первый час он был рад, второй находился в растерянности, а на третий понял, что должен её найти. Он использовал всю мощь социальных сетей, чтобы выяснить, что она даже не уходила из больницы.
Так устала, что выйдя в коридор, села на стулья для “ожидающих” и уснула.
Тогда он написал для неё первую песню.
Через месяц он стала хитом в нескольких крупнейших мировых чартах.
Потом был клип.
Разумеется, в нем участвовала лишь Елена, а вместо Хаджара привычный образ человека с ноутбуком вместо головы.
Её стали узнавать на улицах, присылать цветы и прочее.
– Не ревнуй, – говорила она и насмешливо, но добро добавляла. – Призрак больницы.
Она, как и он, любила мюзикл “Призрак Оперы”.
И в тот день, когда все приключилось, они должна были пойти на него вместе.
– Мне кажется, ты здесь засиделся, – ворвалась она как-то раз в его палату.
Ка и всегда – сверкая ярче полуденного солнца, с улыбкой белее снегов на Эльбрусе, и с харизмой звезды мирового масштаба. Всегда яркая, всегда отзывчивая, добрая и радушная.
Она была тем человеком, к которому остальные тянулись в попытке урвать хоть немного света, чтобы заполнить свою пустоту.
А она, перед каждым, выстраивала высокую стену отрицания, потому что весь её свет струился лишь в его, бездонную, жадную, ужасную бездну души.
– Как ты себе представляешь, чтобы мы поехали куда-то вместе? – компьютер не умел демонстрировать голосом сарказм, но Хаджару, тогда, хватало и этого.
