– Ирма закинула ногу на ногу. – Это нетрудно и в старости. Но большинство себя запускает. Мне их жаль, искренне жаль. Что такое женщина без женственности? Опустившееся существо. Или эти, знаете… – она поморщилась, – эти ужасные лесбиянки. Раньше было лучше. Мы носили платья, завивали кудри, цокали каблуками… А сейчас? Посмотрите на молодежь! Девки все в каких-то растянутых спортивных штанах, в кедах, все как одна, даже с платьями! Я бы, честное слово, приказала отлавливать на улице всех этих модниц, принудительно стаскивать с них это убожество и показательно сжигать на площади.
– Ирма даже раскраснелась. – А старичье? Вот идет бабка, и тоже в каких-то калошах! Я понимаю, ноги распухли, ходить тяжело… Но не у каждой же первой! А ковыляют в них все, поголовно. Отобрать! Отобрать – и сжечь!
– Прямо-таки сжечь? – сквозь зубы спросил Гройс.
– Думаете, чересчур радикально? Нет, Михаил Степанович, я буду стоять на своем: элегантность – это ключ к достоинству. Не только отдельного человека, но и социума! Нам не хватает благородства.
Вспомните общество пятидесятых, шестидесятых… А в довоенные годы сколько было красавиц! Вот с кого надо брать пример! Без элегантности женщина убога, сколько бы ей ни было лет. Это оскорбление для тех, у кого есть чувство прекрасного. Иногда мне хочется кричать: уберите их с улиц! Заставьте помыться! Они же провоняли все трамваи, все автобусы. В парк нельзя зайти, чтобы перед тобой не тащился какой-нибудь старый прокуренный пердун, от которого за двадцать шагов несет немытым телом.
А магазины? Я жалею, что в общественных местах нет фейс-контроля! Или как его назвать? Обонятельного контроля, вот! Пахнешь? Иди в душ! Ходишь летом в калошах? Переобуйся, а потом являйся в приличное общество. Вот что плохо, Михаил Степанович – что этих людей никто не осуждает. Я бы ввела в уголовный кодекс статью о преступлениях против прекрасного, ей-богу!
Она откинулась на спинку кресла, очень довольная своей речью. От нее веяло таким самодовольством, что Гройс не удержался:
– Особенно убоги бабки, живущие на крошечную пенсию.
Вот идут они, скажем, в поликлинику со своими ревматоидными артритами, подтекающими мочевыми пузырями и выпадающими матками. И такие, падлы, неэлегантные, что просто злость берет. А как прекрасна могла бы стать наша жизнь, если бы мы собрали их всех в одну резервацию! А они там взяли бы и передохли, удушенные взаимной вонью!
Ирма на волне своего вдохновенного пафоса не сразу распознала насмешку.
